Чтение онлайн

***

Ратомир встал, пытаясь отдышаться. Сердце колотилось, пот заливал глаза. Геркуланий стоял, обнимая рукой шею Ратомира, прижатый к стене и только поэтому не падающий на землю.

Надо было немного отдохнуть. Последние полчаса и последние силы потратил Ратомир на то, чтобы поднять Геркулания и протащить через всю эту проклятую подворотню, где валялись всякий мусор, ящики и трупы. Протащить, вытащить сюда, на улицу и теперь держать, не давая упасть.

Что же делать? Лошадей нет, да и толку теперь от них… А на улице ни души. А если кто-то появится, тогда что? Просить о помощи, или наоборот, прятаться? А сам он не дотащит. Господи, как же он тяжел!.. И как ни гнал от себя Ратомир эту подлую, гнусную, трусливую мыслишку, но она, назойливая как муха, все равно то и дело пролезала в голову: "уж лучше бы сразу насмерть. Все равно ведь не дойдем. Умрет…".

Постояв несколько минут и немного отдышавшись, Ратомир вновь взвалил на себя грузное тело Геркулания и сделал шаг вперед. Куда идти он не знал. Улица была пуста, темна и безвидна во все стороны. Хоть направо иди, хоть налево. Откуда они приехали сюда Ратомир не помнил. Но куда-то идти было надо. Надо — и все, вопреки рассудку и всякой логике, вопреки трусливым мыслям и здравым инстинктам. Вот только куда?

Ратомир повертел головой и, сделав выбор, повернул направо.

2

Пафнутий тоже устал. Его не привыкшие к столь долгим прогулкам ноги еще не болели — это завтра, завтра они покажут своему хозяину, как плохо он с ними обращается! — однако они уже тихонько гудели и становились все тяжелее и тяжелее. Но Пафнутий не останавливался, мало того, он старался идти быстро, да что там — он почти бежал!

Звук его торопливых шагов пугливым эхом метался по сторонам, отражаясь от все более и более обшарпанных стен. Похоже, он шел куда-то не туда. Даже по тому, как становилось все темнее, как все реже попадались неразбитые, работающие фонари — эти редкие оазисы света в безнадежно-темной пустыне, — уже по этому одному понятно было, что забрел Пафнутий в какую-то совсем непрезентабельную часть города. Еще немного, и начнутся совсем уже трущобные районы. А забредать в трущобы ночью, в одиночку, да еще если на тебе более-менее приличная одежда, ну, это, знаете…

И, как назло, не попадалось по пути ни одного извозчика. Не настолько Пафнутий был богат, чтобы пользоваться их услугами, но сейчас он не стал бы торговаться. Но их не было! Даже попадись ему сейчас навстречу полицейские, Пафнутий не кинулся бы от них. Нет. Сейчас-то он с радостью побежал бы им навстречу — чего, в самом деле, он тогда испугался? Он же ничего плохого не делает. Он идет к себе домой. Подскажите только, куда идти? Но полиции, как назло, тоже не было.

От полиции он, пожалуй, и правда не побежал бы, а вот когда раздались где-то впереди пьяные голоса, то ли ругающиеся, то ли распевающие что-то, Пафнутий замедлил шаг и, на всякий случай, свернул в вовремя подвернувшийся проулок. В проулке этом было совсем уж глаз выколи, да еще и воняло, и под ногами было скользко, но Пафнутий упрямо брел по нему, порой то одним плечом, то другим задевая стены. На душе было гадко. Он прекрасно представлял себе, как утыкается в тупик, и как ему, хочешь-не хочешь, придется поворачивать назад, туда, где горланят пьяные голоса. Вот уж, чего не хотелось бы!..

Но нет, не подвел дрянной проулок, не уткнулся в стену, не вывел в заросший кустами овраг, не послал навстречу лихих людей — а ведь мог бы! Закончилась мрачная слепая кишка и исторгла из себя Пафнутия на улицу, показавшуюся ему теперь — ну, просто таки, вполне себе приличной. И даже фонари на ней горели кое-где.

И снова перед Пафнутием встал все тот же проклятый вопрос: направо?.. Налево?..

***

Геркуланий старался держаться из последних сил. Он прекрасно понимал, как тяжело сейчас этому тщедушному подростку, который все же тащит его, тащит на себе, тоже превозмогая себя и тоже из последних сил. Временами Геркуланий терял сознание, и тогда его ноги просто волочились по тротуару, делая их передвижение еще затруднительнее. Но он быстро приходил в себя, хотя и не испытывал от этого ни малейшего удовольствия. Внутри все болело. Не только то место, куда вонзилось лезвие, но гораздо глубже и обширнее. Дышать было тяжело, перед глазами плавали какие-то бесформенные пятна, но, невзирая на слабость, он все же старался помочь как-то Ратомиру. Старался, хоть это и плохо получалось, перенести тяжесть своего тела на ноги, переступать ими и держаться хоть чуть-чуть ровнее.

— Я был не прав, — думал он, вспоминая свое впечатление там, в бильярдной, свои брезгливо-снисходительные мысли. — Я был не прав. Он гораздо лучше, чем кажется. Да ведь это же он спас меня там, на том дворе. Если бы не он, тот добил бы меня. Добил бы и ушел победителем.

— Нет, — продолжал думать он, очередной раз приходя в себя, — если я выживу, мы станем с ним друзьями. И это будет настоящая дружба, что бы там не говорили. Мало ли, что нет союзников, а есть одни лишь интересы. Вот они у нас и будут общие… интересы.

А Ратомир между тем все волок и волок его грузное, бессильное тело. Волок и пыхтел прямо в ухо. Иногда пыхтенье сменялось какими-то словами. Геркуланий прислушался:

— Ну, еще… так… ну, давай!.. Шаг, остановка. Другой — остановка…

— Что ты там?..

— А-а!.. Не обращай внимания. В детстве учил когда-то какой-то героический эпос. Не помню, как называется. Там герой куда-то пробирается вот так же… шаг за шагом. Как у вас говорят — степ бай степ.

Ага, — покорно согласился Геркуланий, — вот так и говорят.

***

Мы ли выбираем дороги, дороги ли выбирают нас — это вопрос вечный и практического значения не имеющий. Гораздо важнее то, куда эти дороги нас приводят.

Дорога, выбранная Пафнутием, или, если угодно, избравшая его, привела к перекрестку. Пафнутий привычно притормозил и выглянул за угол. Вполне понятная предосторожность человека, не желающего лишних приключений на свою задницу. Выглянул — и тут же отпрянул: буквально в нескольких шагах от угла, за которым он спрятался, какой-то тип тащил на себе другого. Этот другой, похоже, совсем не мог идти — еле-еле перебирал ногами, мешком обвиснув на плечах приятеля.

— Вот же черт!.. — Пробормотал Пафнутий.

Сталкиваться с пьяными не хотелось категорически. Ну надо же так нажраться. Нет, все-таки эти миране порядочные свиньи. Пафнутий замешкался, не зная, что делать — повернуть назад? Быстро-быстро перебежать улицу и по другой стороне рвануть вперед? Или…

Но тут ход его мыслей был прерван. Сиплый, напряженный голос, скорее мальчишеский, чем принадлежащий взрослому мужчине, окликнул его:

— Эй, друг!.. Не поможешь?

Так… пока он тут растекался мыслию по древу, эти двое уже вынырнули из-за угла. Прятаться, стало быть, было поздно.

— Ну, помоги, а?.. Я заплачу.

Ага, заплатит он. Видал Пафнутий таких плательщиков. В гробу он их видал. Но не отреагировать на призыв о помощи тоже было как-то…

— Что, перебрал? — Спросил он, ища для себя моральную лазейку, дающую ему право отказать в помощи этим алкоголикам.

— Нет. Он ранен. Он может не дойти. Ну, помоги, а?..

Вот тебе раз!.. Ну что за невезуха! То на полицию нарвался, теперь вот еще…

Пафнутий внимательнее взглянул на этих, так некстати подвернувшихся ему. Тот, который тащил, поднял голову и уставился прямо на Пафнутия. Свет упал ему на лицо и Пафнутий увидел совсем мальчишескую физиономию, к тому же украшенную очками. Этот парень совсем не походил ни на бандита, ни на хулигана. На пьяницу он был похож еще меньше. Вполне себе интеллигентная ряха, этакий мальчик из хорошей семьи, вот только кафтан — или что там у него, почему-то одет прямо на голое тело.

Пафнутий подошел ближе. Куда деваться — интеллигентный человек должен помочь интеллигентному человеку.

— Что там такое?

— Ножом, в бок. Крови уже много потерял.

— Дай-ка я гляну.

Пафнутий взглянул на раненого. Здоровый такой парень. Как у этого-то силенок хватает тащить такого бугая?

— А ты кто? Лекарь, что ли? — Это уже раненый. Видать, пришел в себя. Очухался и теперь мутными глазами смотрел на Пафнутия. Голос хриплый, и что он там говорит — почти не разобрать.