Чтение онлайн

Публикациям свойственен критический пафос, проблемные материалы имеют прямой инструктивный характер и в полной мере реализуют установку советской журналистики периода оттепели быть инструментом общественного контроля. Одним из главных объектов критики были случаи неудовлетворительной работы первичных комсомольских организаций: критические корреспонденции о плохом руководстве, организации труда молодежи на промышленных и сельскохозяйственных предприятиях, соцсоревнования, политической учебы, культурно-массовой и просветительской работы, срывах выполнения соцобязательств и т. д. В каждом случае В. Распутин называет имена ответственных за такое положение вещей. В вину секретарям комсомола ставится бездействие или недостаток инициативы, равнодушие к общественной работе – безответственное отношение к коллективу, к каждому из его представителей, к общим задачам коммунистического строительства: «Что-то тихо вы живете, не разжигаете костров, не поете песен. Где-то разменяли вы на мелочи традиции первых целинников» [46] . С другой стороны, В. Распутин пишет положительные отклики на качество работы комитетов комсомола – в качестве примера для подражания.

По мере приобретения профессиональных навыков и роста мастерства журналиста В. Распутин обращается к освоению содержательных возможностей жанра очерка. О специфике раннего распутинского очерка свидетельствуют воспоминания иркутского поэта М. Сергеева (впоследствии заместителя главного редактора альманаха «Ангара») о работе выездной редакции «Восточно-Сибирской правды» во время уборочной кампании 1959 г., где В. Распутин представлял «Советскую молодежь»: «Мы работали азартно, яро, носились по накаленным от страдного напряжения полям Аларского и Нукутского районов, сочиняли оды передовикам и филиппики нерадивым, спали мало, работали в общем для всех «номере» сельской гостиницы, на ходу газика, зеленым кузнечиком прыгающего по огромным просторам, на подножке комбайна, пока закусывал комбайнер, в чаду пунктов заготзерно, вершивших суд, проверяющих зерно на чистоту и влажность. С листа – в номер. Утром в поле – вечером в газете, такова была наша продукция. <…> У каждого из нас был свой стиль, и более всего это относится именно к Распутину, умевшему уже тогда в человеке, с которым беседовал накоротке, почувствовать главное – его душевный стержень. И уже в первых очерках его в «Советской молодежи», в коротких репортажах и портретах нашей боевой выездной, виден его характер, его внутреннее напряжение, биение дарования» [47] .

В. Распутин предпочитал портретную разновидность жанра очерка, где в центре стоял человек. В основном герои – сверстники автора, увиденные в повседневности: труде, быту, в общении. В «Советской молодежи» будущему писателю интересен процесс социализации личности, ее самоопределения и ответственного существования в социуме. Исходя из этого, очерк в иркутский период мог быть как комплиментарным, так и остро критическим. Положительный герой В. Распутина – ударный труженик, активный общественник, сознательный гражданин – «настоящий советский человек» [48] . Степень патетики во время работы в «Советской молодежи» была еще невелика. В. Распутин стремился представить даже самые выдающиеся трудовые достижения как заурядные и повсеместные: «Сам Володька молчит. Трудовой подвиг? Забавно получается. Это если человек работает нормально, а не в зубах ковыряет, то он уже и герой – так, что ли? Как же в таком случае будет при коммунизме, когда все сознательными станут? Все герои или совсем без героев? Вот то-то и оно-то» [49] .

Десоциализированная личность (лентяй, лгун, пьяница, хулиган, индивидуалист), напротив, подвергается суровому порицанию в прямом авторском слове. В критическом портретном очерке В. Распутин противопоставлял поступкам маргинала интересы коллектива и нормы морали – социалистической и общечеловеческой. Часто очерк посвящался нравственному возрождению человека, которое заключалось в возвращении в коллектив и принятии жизни по его законам: «Вот и судите сами, если человек за два-три месяца неузнаваемо изменился – время тут вмешалось или людская забота, дружный комсомольский коллектив?» [50]

Через призму социализации в иркутский период рассматриваются проблемы общественной морали – такие отрицательные социальные явления, как алкоголизм, насилие в быту, хулиганство, детская беспризорность, проблемы отношения детей к престарелым родителям.

При всей критичности взгляда В. Распутина на действительность будущий писатель в этот период был искренне убежден, что все язвы общественной жизни могут быть искоренены, с одной стороны, эффективной организационной и воспитательной работой комсомола, социалистическим соревнованием и т. п., а с другой, человеческим участием, простыми товариществом и любовью. Например, в очерке «Страшное позади» (1959) В. Распутин изучает тяжелую судьбу Анатолия Замыцкого, исключенного из Иркутского университета за нарушение общественного порядка. Бывший студент попадает в тюрьму, после освобождения ведет асоциальный образ жизни. Элементы психологического анализа проявляются в том, что сложность характера героя очерка мотивируется судьбой – беспризорное детство, детдом, – а не природой человека, поэтому В. Распутин утверждает, что даже за пьяницу, хулигана и тунеядца обществу необходимо бороться. Родовая, общинная забота о человеке понимается как свойство всей социальной жизни.

В портретном очерке иркутского периода В. Распутин впервые начинает опыты с психологией персонажей. Он пытается моделировать внутренний мир как положительного, так и отрицательного героя, воспроизводит его душевные состояния и переживания. Например, очерк «Я спою тебе новую песню» (1959) – изложение интимного монолога рабочего Усть-Удинского леспромхоза Л. Р-на, брошенного женой за пьянство. Страдающий герой вспоминает некогда счастливую семейную жизнь, терзается чувством вины, ощущает ответственность за детей и исправляется. Этот и многие другие очерки отличает высокая степень психологической достоверности; достаточно рано В. Распутин проявляет себя как тонкий психолог. С 1959 г. – («Байкал бушевал») В. Распутин экспериментирует с зарисовками природы, в чем достигает значительного успеха в очерках о Тофаларии.

Основной тип героя материалов красноярского периода – состоявшийся в коллективе человек. Теперь все персонажи портретных очерков сводятся к положительному типу – ударники коммунистического труда, победители соцсоревнования [51] . Это может быть объяснено, во-первых, требованиями редакции «Красноярского комсомольца», во-вторых, состоявшейся профессионализацией В. Распутина, активно использующего апробированные шаблоны и идеологические штампы советской журналистики. Например, в репортаже с первомайской демонстрации в Красноярске В. Распутин сам оговаривается, что пишет по лекалам: «Праздничные репортажи принято начинать с погоды» [52] . А в 1963 г. В. Распутин пишет конъюнктурный очерк о визите матери Павлика Морозова в Енисейск, подчеркнуто профанируя официозный дискурс: «Эх, мальчишки, мальчишки. Эх, девчонки, девчонки! Он все шел и шел, и ветер хватал его за концы галстука, только ветру ли было бороться с ним, – он шел и все видел, все знал, и кулачье проклятое пыталось сорвать с него галстук, только и кулакам это было не под силу. Мать помнит, как это было. Они убили его, а галстук, вот он, галстук – на тебе, на нем, не ней, и тысячи, миллионы ребят, повязав его, идут туда, куда шел Павлик» [53] .

В красноярский период в публицистику В. Распутина входит категория долга, редуцированная во время работы в «Советской молодежи». Персонажи красноярских очерков В. Распутина – люди долга, реализация которого заключается в выполнении соцобязательств [54] . Понимание долга расширяется в очерках и репортажах со строительства железнодорожной трассы Абакан-Тайшет.

Положительный персонаж В. Распутина конца 1950 – начала 1960-х годов характеризуется непротиворечивостью и внутренней цельностью. Укорененность в коллективе и труд на его благо являются условием благополучия, гармонического существования в мире в целом. Труд включает механизатора Ивана Егоровича Рыцева в круговорот природных циклов: «Шли годы, менялась жизнь, подрастали сыновья, но поля оставались те же, и каждый год нужно было убирать с них хлеб, и каждый год на своем комбайне он шагал по ним, оставляя после себя сиротливую жниву» [55] . Девушке-механизатору совхоза Степной Усть-Абаканского района Нине Яске утром на посевной открывается мир во всем его величии и великолепии; ее отношение к бытию – хозяйское, деловое: «Иногда она говорила (солнцу. – П.К.у. – Ну, здравствуй. А иногда ничего не говорила и только смотрела, как разливается по земле бесконечное море солнца» [56] .

С начала 1960-х годов В. Распутин выделяет не только социальные черты личности, но и индивидуально неповторимые. В очерке «Эту песню еще подхватят» (1963) одна из девчонок бригады механизаторов плачет, уткнувшись в подушку, потому что ее бросил парень, не пожелавший больше встречаться с трактористкой. А в очерке «Для кого стучат ходики» (1964) повар больничной кухни Александра Калинина, потерявшая в детстве ногу, читает «Как закалялась сталь», учится танцевать, как Маресьев. Корреспондент рассказывает о драме ее частной жизни, когда девушку бросил, осмеяв, парень.

Первые публикации В. Распутина в «Советской молодежи» были наивны и по стилю, и по содержанию. Но уже совсем скоро будущий писатель достигает необходимого уровня профессионального мастерства журналиста, его голос становится уверенней, приобретает взрослое и самостоятельное звучание. Материалы молодого корреспондента начинают выделяться на фоне остальных оригинальностью жанрово-стилистического воплощения тем. Письму В. Распутина свойственна репортажная манера. Элементы репортажа проявляются абсолютно во всех жанрах, к каким бы он ни обращался. Создание эффекта присутствия, наглядность, динамизм повествования, обилие прямой речи и диалогов героев публикаций являются основными типологическими характеристиками творчества В. Распутина-журналиста и уже обнаруживают в нем зачатки повествовательной манеры писателя. Так или иначе многие из очерков начала 1960-х уже могут быть названы рассказом – «Снова ветер в лицо» (1961). Стиль В. Распутина свидетельствует об остром переживании мира, выражает состояние восторга и социального оптимизма.

В начале 1960-х в журналистском творчестве В. Распутина оформляются две основные тенденции миромоделирования: героико-романтическая и лирико-онтологическая. Первая возникает в 1960-м – в репортажах и очерках о жизни бодайбинских приисков и строительстве Братской ГЭС, и развивается в период работы В. Распутина в «Красноярском комсомольце». Вторая воплощается в цикле очерков о Тофаларии, которые начинают публиковаться с 1961 г., и ряде других работ. Обе тенденции органически вытекают из всего предыдущего опыта работы В. Распутина в «Советской молодежи» и свидетельствуют об увлечении начинающего прозаика поисками оригинального стиля.