Чтение онлайн

земля. Время terra incognita.

Неудобное для жизни, но притягательное и манящее время. И на многие столетия вперёд мальчишки будут завидовать нам, жившим здесь и сейчас –

обычным людям, сделавшим то, что мы сделаем, совершившим то, что мы ещё совершим.

Не сверхчеловеки. Люди. Такие же как я и ты, читатель, мой дорогой друг. А может быть не такие же? Может быть это мы и есть? Мой дорогой друг. Мой

друг.

– Что такой хмурый?- поинтересовался Конь: -Мы с тобой в Москве!

Как будто в Москве нельзя быть хмурым. Да здесь хмурых, с пасмурным настроением, как бы ни больше чем в иных городах. Как, впрочем, и радостных

и улыбающихся лиц. Просто у Мотылька сейчас меланхолическое настроение и от того окружающее видится в серых тонах. Устал.

А вот Конь, напротив, доволен как… как слон! Вроде бы вместе чуть ли не неделю мотались по инстанциям, выступали на заседаниях, интриговали в

кулуарах. Однако же сидит весь такой освещённый солнцем, на солнечной стороне, щурится, провожает взглядом москвичек, будто бы не ждут его в

Красловске целых две красавицы ничуть не хуже.

Коротая время в ожидании вечера и обратного рейса, друзья сидели в кафе на Садово-Черногрязевской. По летнему времени доступны балкончики на

один, два столика. Там-то они и обосновались. Причём Конь выбрал солнечную сторону, а уставший и недовольный Мотылёк спрятался в отбрасываемой

козырьком тени.

Конь продолжал тормошить товарища: -Не понимаю, чего такой недовольный? Всё получилось ещё лучше, чем рассчитывали. Процессорное время

выделили. Другие дела тоже решились. Подумаешь, один профессор из МГУ со злости бросил антикварную ручку. Старика можно понять. Из-за нас его

теоретические исследования алгоритмов затормозились на неопределённый срок.

Мотылёк потёр оставшуюся на лбу царапину. Седовласый профессор метнул ручку неумело, но с рождённой праведным гневом силой. Антикварная, тяжёлая, полностью бесполезная вещь. Она, к слову, покоится у него в сумке. Профессор, отойдя, долго извинялся за несдержанность и просил принять

ранившую Мотылька ручку в дар. Он принял, но совершенно не представлял, что с ней делать.

– Очень уж многим мы оттоптали ноги. Как бы потом боком не вышло. У всех вычислительные ресурсы «отжали»- проговорил Мотылёк поглаживая уже

почти зажившую царапину.

– Так мы не для себя. Для дела- пожал плечами Конь.

– А тот полковник?

– Дурак он- жестоко сказал Конь: -Не понимает, что искусственные интеллекты поднимут обороноспособность страны куда больше, чем лишний десяток

десантных экранопланов или дополнительная пара рот ББМ.

– Наверное.

– Вот и не хмурься. Смотри, какая погода. А какие девочки. Лето!

Перегнувшись через перила, Мотылёк посмотрел: -Подумаешь. Наташа лучше.

– И мои лучше- легко согласился Конь: -Однако же разнообразие…

– У нас вылет через четыре часа, а тебе разнообразие.

– Так я смотрю, но не трогаю- рассмеялся Конь: -Смотреть можно и даже полезно. Эстетическое удовольствие. Для этого люди в музеи ходят.

Слегка растерявшийся от неожиданной аргументации, Мотылёк возразил: -В музеях произведения искусства.

– А здесь разве не произведения?- оборвал друга Конь: -И вообще: не хочешь смотреть – не смотри, а другим не мешай. У меня на музеи времени нет. Так

хоть здесь, мимоходом, приобщусь к прекрасному.

Мысленно махнув рукой, Мотылёк вернулся к салату. Месяц назад импровизированный консилиум из двух интеллектов отчитал создателя за

пренебрежения здоровьем, потребовав есть больше зелени, фруктов и овощей. Не выдержав зрелища своей голографической копии, на которой

Новосибирск и Эра показывали где, что, когда и с какой вероятностью может у него отказать, если он не станет выполнять их рекомендаций, Мотылёк

сдался. Тайно теплилась надежда со всем согласиться, а потом, как выражался Конь, спустить на тормозах. Однако интеллекты заручились поддержкой

тяжёлой артиллерии в виде Наташи, обставив Мотылька по всем позициям. Нет, он понимал, что всё для его же пользы. Но честное слово, это совсем

излишняя забота. Да и не так пугают проблемы со здоровьем, если они проявятся не раньше чем через сорок лет, и отнюдь не с стопроцентной

вероятностью. Сколько ему тогда будет? Ужасно много. Чуть ли не семьдесят лет!

Ветер шевелил листья декоративного винограда росшего на балкончиках и спускающегося к земле. Тепло. Хорошо. Да, хорошо. Впервые за всю неделю, Мотылёк почувствовал, что ему сейчас хорошо. Дела закончены. Через четыре часа самолёт. Там Наташа, работа. Интересно - сколько всего произошло

за время их отсутствия? Насколько развились зародыши? Из-за недостатка ресурсов их развитие, насколько смогли, притормозили. Но сейчас они

должны уже активно навёрстывать пропущенное. Большая часть вычислительных ресурсов уходила на высчитывание в реальном времени изменений в

топологии сети, чтобы те развивались совместно, а не стремились включить в себя соседних. Они ведь ещё глупенькие и совсем неразумные, зародыши

будущих искусственных интеллектов.

Выставленную за пределы отбрасываемой козырьком тени руку нагревало солнце. Кожа белая, не загоревшая. Самое начало лета. Да у него и не было ни

времени, ни возможности как следует загореть.

Солнце сегодня ласковое. Воздух тёплый, но без признаков духоты. Хорошо.

– Поехали в аэропорт?- предложил Конь.

– А не рано?

– Рано. Завалимся в комнату отдыха пассажиров. Поспим как нормальные люди, в кроватях, а не в самолётных креслах.

– Выспаться это хорошо- согласился Мотылёк: -Дай только салат доесть.

– Не надоело траву жевать?- удивился Конь: -Меня Нэлли тоже пыталась лечить. Все кони, кроме меня, травоядные животные. Я же предпочитаю мясо, ну

и пироги тоже потребляю. И не собираюсь жить до ста лет. Вот скажи, что я буду в сто лет делать?