Чтение онлайн

Шаг, и под одеждой угадываются горящие внутренним костром трещины.

Шаг, и треснувшая кожа лоскутами сползает под ноги.

Шаг, и волосы вспыхивают добротно промасленным факелом.

Шаг, и тело раздувает до размеров голиафа и даже больше.

Шаг, и стихия охватывает казавшегося самым обычным человеком, превращая того в огненного голема, с ревом несущегося навстречу судьбе.

Мгновение.

Еще одно.

Рубиноокий вскидывает руки, окружая себя шаром плотной как смола энергии.

От удара закладывает уши.

За ним следует еще один.

Второй.

Третий.

Пятый, десятый.

На целую минуту город накрывает чудовищный звон, а когда он проходит, и мы осмеливаемся поднять глаза, от лидера революции свободы остается лишь бурлящее пятно кипящей лавы.

Воплощение огня проиграло воплощению силы. А значит проиграли мы все. Ведь как бы не был умен и прозорлив победитель, ему ни за что не удержать сотворенную систему. И пусть сегодня нас ждет смерть, но камешек, начинающий лавину, уже прыгает по склону. Ни одному, пусть сто раз невероятно могущественному существу не остановить его. А даже если остановит, то за первым камнем покатится второй. Третий. Пятый, десятый…

Жаль только дождаться триумфа нашей победы у меня не получится.

***

Сколько я валялся без чувств? Не знаю. Минуту, вторую, третью, пятую, десятую… Достаточно, чтобы идиотская считалка намертво застряла в памяти, но недостаточно для осмысления произошедшего. Настоящие воспоминания? Наркотический отвар вместо чая? Слабоумие? Как бы там не было, в сознание меня привели больно стучащие по пяткам ступени и проникающий в нос едкий запах пожара.

— Какого? — Попытался заорать я, но лишь поперхнувшись приступом кашля.

— Отдуплился? — Красавчик рывком поставил меня на ноги. Очевидно не представляя, как переносят раненных товарищей, он порядком выдохся, вытаскивая мою не самую маленькую тушку из горящей комнаты. Держу пари, старик Фесей в подобных ситуациях взваливал сослуживцев на плечи и не гробил спину ненужной нагрузкой. Впрочем, сейчас такие тонкости не имели значения.

— Вроде того.

— Вроде или очухался? — Переспросил наемник, и я невнятно мотнул головой:

— Плывет все.

— Пусть плывет. Главное, чтоб двигаться мог. И пошустрее.

— А есть куда?

— Есть откуда. — Оскалился мужчина, сплевывая на пол. В другой ситуации я бы наверняка скривился, но в горящим здании… Навряд ли ни разу не убиравшиеся хозяева разозлятся из-за оставленной грязи. А вот если узнают о том, кто находился рядом с источником огня — могут и прирезать. Не Рубиноокому же им мстить в самом деле?

С трудом спустившись по лестнице, я окинул взором первый этаж. Перевернутые столы, осколки посуды, нанизанный на кочергу дюжий охранник без признаков жизни и едва шевелящаяся девушка в углу. Шлюха? Официантка? Наивная дурочка, забредшая в бандитский притон?

— Мертва. — Прокомментировал Красавчик, проследив направление моего взгляда. — Сам видел, как ее раза четыре ткнули ножом в живот.

— За что?

— Отказалась ноги раздвигать. — Пожал плечами мужчина. — Или наоборот, раздвинула не перед тем. Кто ж теперь скажет? Некогда было разбирать, как сверху дым попер, начался хаос.

— Любит ваш брат под шумок прирезать кого-нибудь.

— Не то слово. — Хмыкнул наемник. — Я думал с десяток трупарей насчитать. А тут два всего. Странно, что большинство выбитыми зубами ограничилось…

— Да нет. — Вздохнул я, “вспоминая” одну из давок в прошлой жизни, за которой мне посчастливилось наблюдать. Видения больше не грызли череп изнутри, и временами я мог вполне сносно выуживать обрывки памяти. — Никто не хотел ограничиваться. Просто при серьезных неприятностях обыватели думают о спасении собственной жизни, а не сведении старых счетов. Всегда находятся люди с железными яйцами, но таких единицы. А основная масса бросается наутек. Вот они могут помять, но скорее случайно. Походя.

— А ты, значит, не обыватель?

— В данном случае — нет. — Перешагнув через буквально низведенный до состояния горы дров и щепы стул, я прояснил позицию:

— Видишь ли, обывателем может быть только участник событий. Наблюдатель — несколько иное. Вот когда меня схватят за задницу, тогда и посмотрим.

— Складно звучит. — Признал Красавчик и, просунув ботинок между наличником и дверью, аккуратно высунулся за порог. Несколько мгновений изучая обстановку, он, наконец, кивнул и выскользнул наружу. Мне же этот шаг дался совсем не так просто.

Смерть Феникса внесла в дальнейшие планы поиска маньяка настоящую сумятицу. И не из-за обрыва единственной ведущей к цели ниточкой. Скорее наоборот, это означало правильность выбранного пути. Вот только появление Рубиноокого… Дьявол, как же мне хотелось прибить этого урода! Врываться в чужую, пусть и арендованную, комнату, встревать в разговор сына стратега, убивать ни в чем не повинного человека без суда и следствия. Такое не позволяли себе даже приезжающие во “временно переданный дикарям с севера” город фараоны. А их династия насчитывала несколько веков!

Сделав в памяти зарубку разобраться с красноглазым, я покинул харчевню, тут же ощущая жар беснующейся пустыни. Парадоксально, но внутри дымящегося здания дышалось проще чем в сердце пылевой бури. Впрочем, это не смущало собравшихся зевак, лениво обсуждающих, прибудут ли пожарные, а если да, то выгорит ли к тому времени квартал.

Меня такие вопросы не интересовали.

Во-первых, в саму возможность глобальной катастрофы верили разве что полные идиоты. Да, плотность застройки позволяла пламени легко перекидываться на соседние дома. Да, у бедноты не имелось достаточного количества ведер, и да, люди магистрата не ломились сразу же спасать местных как раз из-за боязни воровства железной утвари. Но! Поджечь глиняные хибары — не самая простая задача, а поднятые в воздух горы песка могли не только задушить любой открытый огонь, но и заживо закопать парочку заснувших в неудачном месте ценителей алкоголя.

А во-вторых, моя цель была куда значительнее. Какой смысл спасать пару кварталов, если опасность нависла над всем селением? Задай такой вопрос теоретикам и гуманистам — те бы наверняка долго рассуждали на тему эгоистичности рода людского, несовершенства сознания и необходимости помочь всем. Увы, занятия по этики всегда казались мне чем-то чужеродным. И сейчас, прекрасно осознавая возможные последствия для десятков людей, я спокойно шел мимо. Не злорадствуя. Не плюя на чужие беды. Но понимая простую истину: если я не найду Коллекционера, то эти люди все равно умрут. И пусть возможные альтернативы разбирают живущие в спасенном городе философы. Им — нравственность и мораль. Мне же оставьте математику. Десятки против десятков тысяч. Выбор очевиден.