Времяворот
Шрифт:
Впрочем, солдаты получали жалование не за красивые мордашки. Ощетинившись короткими мечами и копьями они, даже разбитые на мелкие группы, остервенело огрызались. Отчаянно и весьма успешно.
— Аомар! — Раздалось с той стороны “фронта”. — Прорывайся к островам!
— Понял! — Заорал я в ответ.
Отец выжил, а значит селение не утратило шанс. Бойцы подобного уровня не пасовали перед чудовищами, хоть трижды легендарными. Оставалось лишь прибить Рубиноокого, и победа в кармане.
Подхватив оброненный кем-то хопеш, я ринулся в битву. Не отсижываясь за спинами, не пробуя зайти с фланга, я налетел на ближайшего зомби. Удар, еще один, и кривой хорсидский меч играючи раскроил трухлявую шею. На одежду брызнула гнилая кровь, но я не останавливался. С первых же секунд сражения меня захватила горячка боя. Мелькающие на периферии зрения когти и разномастные железяки, крики умирающих и рев наносящих удары… Все перестало играть роль. Все, кроме текущего противника, меня самого и горящего в груди сердца, гонящего вперед в гущу событий. Враги сменялись чаще блюд на званном ужине благородных господ, но я сжирал их одного за другим.
Наверное, я был очень хорош. Кто знает? В любом случае, когда алая пелена развеялась, вокруг не оставалось способных двигаться умертвий. Зато в наличии имелись солдаты. Целых четыре штуки, один из которых привалился к стене, трясущейся рукой удерживая вываливающиеся на землю кишки.
— Что тут? — Поинтересовался я, и так осознавая состояние раненого.
— Что что? — Огрызнулся его сослуживец. — Дохнет, вот что.
— Отойди в сторону.
Рука впилась в хопеш, по спине пробежала тонкая струйка пота. Все присутствующие понимали, как нужно поступить.
БОМ…
Удар набата совпал с ударом клинка. К валяющимся телам присоединилось еще одно — обезглавленное и несколько выпотрошенное. Очередной деликатес для кружащего в небе воронья.
Из-за спины раздались звуки исторгаемого организмом завтрака, но я успел вовремя отвернуться. Для и без того расшатанной психики любой новый вызов мог стать последним, а мне предстояло сделать еще так много. Уничтожить Костяную Мать, расправиться с Красноглазым, спасти город…
Не объясняя ничего недавним спутникам, я на негнущихся ногах двинулся к восточным островам, в сторону, с которой прибывали зомби.
Кажется, солдаты что-то кричали вслед.
Абсолютно точно мне было плевать на их мнение.
***
БОМ…
Правый сандаль угодил в коварно подброшенную неухоженной дорогой яму, и я едва не угодил в ближайший кювет.
Впрочем, стоило признать: неровности ландшафта были наименьшей из моих проблем. Голова гудела, колени дрожали и то и дело норовили согнуться в самый неподходящий момент, зрение двоилось, а в ушах звенело так, что вездесущий набат казался жалким подражателем истинного гула. Я не понимал, где нахожусь, зачем подобно носорогу пру вперед, воспоминание ли это, или реальный мир. Горячка боя сменилась жуткой апатией, а та — натуральной лихорадкой, превращая осторожно выглядывающих на свет мозговых тараканов в жуткий бред, граничащий с безумием. Держу пари, любой целитель дорого бы заплатил за подобного пациента. Уникальный случай — благородный господин, потерявшийся в самом себе.
Дьявол, да я даже не шел, а скорее плыл по невидимому течению.
— Эй. — Донеслось со стороны, но я, поглощенный собственным бредом, проигнорировал призыв.
— Эй! — Голос стал громче. Годами вколачиваемое воспитание услужливо шепнуло о необходимости ответа, и после некоторых усилий глаза нашли невзрачного мужчину.
— Выглядишь помятым. — Констатировал он.
— А чувствую еще хуже. — Слова сами прыгнули на язык, игнорируя нелепость разговора. “Сегодня” в Сиере не было человека, выглядящего как надо. Обрушившаяся катастрофа хорошенько долбанула по каждому жителю проклятого города.
— Понимаю.
Кивком головы незнакомец указал на валяющиеся в грязи тела женщины и пары мальчишек. Старшему исполнилось лет десять, младшему — семь или восемь. Судя по позам мать пыталась защитить их, но смогла лишь умереть вместе с детьми.
— К такому сложно привыкнуть.
— Невозможно…
— Брось, — отмахнулся мужик, — ваш род привыкает ко всему. Войнам и голоду, пожарам и потопам. Список можно продолжать вечно, но неужели ты хочешь обсуждать беды?
— Я? Я не хочу ничего. Отдохнуть, возможно. А чего хочешь ты, Феникс? — Имя вспыхнуло в памяти яркой кометой, разрезающей ночной небосвод. Я одновременно и знал и не знал собеседника, а он… Он просто был.
— Изменить мир. Как всегда. — Грустно улыбнулся мужчина. — Я хочу этого так давно, что потерял счет циклам.
— Годам?
— Циклам. — Поправил он. — Ты вспомнишь, когда придет время.
— А что если я не хочу вспоминать?
— А кого волнуют твои желания? Пешке не положено указывать игроку.
— И ты, стало быть, игрок?
— Ферзь? — Предположил мужчина и тут же отбросил собственную версию. — Увы, нет. Скорее такая же пешка, видящая дальше пределов доски.
— И какой с тебя прок?
Апатия отступила вглубь души, освободив пространство внезапно проснувшейся ярости. Мгновение, и я вмазал бы балаболу, но тот почувствовал изменения атмосферы. Улыбнувшись, Феникс довольно хлопнул в ладоши.
— Великолепно! — Провозгласил он. — Ты — воин! Рожденный крушить препятствия! Сметать врагов! Нести собственную волю на кончике меча! Повелевать и властвовать! И ты знаешь, что должно делать теперь!
— Знаю? — Пробормотал я, ошарашенно глядя на вопящего мужчину, но слова тонули в вязком киселе бесконечного эха.
***
БОМ…
Колокол, чертов колокол. Он забрался в самые потаенные глубины мозга, поселившись там на правах полноценного гражданина. Интересно, стань его голос капельку выше, треснул бы мой несчастный череп подобно стеклу?
Оставались ли в очередном витке истории хорошие моменты? Было ли среди них место мне? Пока впереди маячили исключительно неприятности, но хотелось верить: победа не за горами. А если и за горами, то горы то проходимые. А если и не проходимые…
— Дьявол.
Накатывающее безумие уносило куда-то вдаль от Рубиноокого, Костяной Матери и прочих конкретных целей. Мечты мечтами, но сейчас мне предстояло уничтожить двух чертовски опасных тварей, а не предаваться грезам прекрасного завтра. И любой охотник сказал бы вам, что перед загоном дичи ее следовало найти. По следам, обломанным веткам, клочкам шерсти на деревьях.
Улыбнувшись высокому трехэтажному домине, возвышавшемуся над соседями подобно голиафу, я направился к необычному строению. Что скрывалось за его стенами? Жилище богача, решившего обосноваться в трущобах? Бордель? Притон ценителей мары? Хранилище контрабанды? Все сразу и по чуть-чуть? Кого волновали нелепые подробности мирной жизни? Если удастся выжить — я сумею как-нибудь разобраться с хозяином, если нет — по городу начнет бродить еще один восставший. Чуть крепче и красивее остальных, но столь же вонючий.