Чтение онлайн

– Человеческую, – кивнул Ян. – Но зачем было придумывать всю эту историю с богами? Неужели не проще было просто забирать нужное количество людей для экспериментов? Вы ведь ставили генные эксперименты, я правильно понял?

– Было, – согласился Лохаль, залпом приканчивая остатки коньяка и поднимаясь на ноги. Он прошел по комнате вперед, к золотому колокольчику, лежащему на столе и позвонил. Миг, и перед Яном вновь стоял отвратительный рыжий карлик. В дверь постучали, и вошел слуга.

– Чего желает Великий Визирь? – поклонился он в пол.

– Фруктов и… Ян, ты голоден?

Ян прислушался к себе и с удивлением понял, что действительно хочет есть.

– Пожалуй. Я бы не отказался от жареного мяса с каким-нибудь гарниром?

Паренек выжидающе посмотрел на Визиря, не смея двинуться с места, пока господин его не отпустит. Лохаль кивнул, и милостиво махнул рукой. Слуга тут же исчез, приотворив за собой двери.

– На чем я остановился? Ах, да. – Лохаль прошел к своему креслу и уселся, забросив ноги на письменный стол. Поскольку он оставался в облике карлика, выглядело это забавно. – Я обсудил свои мысли с Варриком. Моя идея привела его в полный восторг. Затем мы рассказали обо всем Торину и Одейну. Эти двое сразу ею загорелись. У Торина созрел далеко идущий план. Колизей, вот на чем мы могли бы заработать! Самый большой подпольный ринг во всей Галактике, большая игра, ставки и влиятельные лица на крючке… Что может быть лучше? Особенно, для Торина с его амбициями. В общем, мы решили воспользоваться возможностью и стать для аборигенов богами. Что существенно упростило бы контакт. Первое, к чему мы пришли, это создание некого связующего звена между нами и людьми. Мы решили сотворить своих собственных модификатов – йольфов. С помощью которых можно было бы управлять умами местной популяции человечества.

Ян дернулся. Все-таки он оказался прав.

– А диадемцы? Черные великаны с серебристыми глазами, основным маркером модификатов, тоже ваших рук дело?

– Нет. Это биороботы первых людей-колонистов.

– Биороботы?

– Неужели ты не знаешь историю своего народа? Это модификаты. Только, в отличие от тебя, серийники. Рабочая сила, не имевшая никаких человеческих прав. Как… Хм, андроиды в нынешнем обществе.

– Но почему у них есть дети?

– Потому что, друг мой, вас стали стерилизовать совсем недавно. Как раз, когда ввели официальный запрет на генетические модификации, превышающие порог в три процента. Раньше считалось глупым ограничивать самовоспроизводство. Да и дешевле это, чем собирать вручную каждый эмбрион. На чем я остановился?..

– На йольфах.

– Точно. Нам нужен был развитый и послушный народ, который бы сам отдавал все, что потребуется. И, все-таки, мы не звери. Мы многое дали им взамен. Одни климатизаторы чего стоят.

– Благодетели, – хмыкнул Ян.

– Конечно! – на полном серьезе кивнул Лохаль. – Мы дали им письменность, науку и религию.

– Взамен забирая их детей. Это так благородно.

– За все приходится платить. Впрочем, не будем уходить далеко в дебри. Мы отремонтировали климатизаторы, отстроили базу, храмы, колизей и выпустили в народ первых сагартов. Дела пошли в гору. И тогда Торин загорелся новой идеей: игровой полигон. Игра со смертью для мешков с деньгами. Адреналин! Но для этого требовалась некая поддержка в официальных кругах. Вот тут и грянул гром. Торин и Варрик отправились на встречу с партнерами, которые бы смогли наладить контакты с правящими верхушками. Но это была подстава от флота Единения. Командование не забыло, как Торин кинул их в разгар войны с цвергами, променяв погоны на клеймо синдиката. Корабль моих братьев взяли в кольцо, поставив барьер против прыжка… Если бы их повязали, то приговорили бы к смерти, а из мозгов выкачали всю информацию. И нам, и Синдикату пришел бы конец. И братья решили рискнуть. Ушли в прыжок, в надежде оторваться от погони и…

– Не вышли, – закончил за Лохаля Ян, невольно отводя глаза от искаженного мукой лица аса.

– Да. Одейн как с цепи сорвался, когда узнал о произошедшем. Носился по космосу, оставив колонию на меня. Ничто, ничто не могло унять боль потери. И он попросту исчез... А я... я начал употреблять диосцин, иначе бы сошел с ума. Мне необходима была эта анестезия. Если бы не наркота, я бы ушел вслед за братом. Но я не мог бросить Синдикат. Разумеется, у меня мало что получалось. Многие ушли. Мы находились на грани развала. И это при том, что официально бразды правления перешли к Одейну. Я уже потерял всякую надежду, когда он внезапно вернулся. Почти такой же живой и веселый, как был. До того, как погибли братья. Он привел Карнэля. И знаешь, какое имя дал ему Одейн? – В голосе Лохаля послышалось раздражение. – Фригг.

– Жена Одина? – Яну вспомнились рассказы Таны о богах. Его на секунду обожгло стыдом. Он ведь даже не зашел поздороваться… Не сказал, что приехал. Она ведь, наверное, соскучилась… Да и он тоже, если на мгновение отодвинуть на задний план проблемы с Йоргом.

Хлопнула дверь. На пороге мялся давешний мальчишка с подносом в руках. Расставив по столам еду, пацан быстро исчез из покоев Лохаля, явно стараясь сделать это как можно незаметнее. Ян с удовольствием принялся уплетать хорошо прожаренный крабовый стейк. Лохаль же, скинув личину, занялся фруктами. Он подхватывал острыми когтями большие черные виноградины и отправлял их в рот.

– Одейн представил Карнэля своим нодом, возлюбленным. И постепенно Карнэль прочно занял место в нашей семье. Я взревновал. Одейн совсем перестал обращать на меня внимание, практически полностью сосредоточившись на своем ноде. Знаешь, я иногда думаю, что упустил свой шанс... тогда... Дал ему уйти. Я слишком упивался своим горем, думал лишь о себе...

Ян кивнул в очередной раз. Он чувствовал себя тупым болванчиком, от которого только и требуется разве что кивать.

– Вот и хорошо. – Лохаль как-то недобро ухмыльнулся. – Карнэль оказался не так прост, как казалось вначале. Внешне он очень напоминал Торина, такой же благородный и голубоглазый. Только фл’еры черные. Впрочем, я понимаю, что для тебя удобнее понятие «волосы».

– Мне все равно.

– Итак, возвращаясь к Карнэлю... Он действительно был очень похож на Торина. Та же походка, те же жесты, те же амбиции. Но, в отличие от нашего старшего брата, в нем не было тепла. Только надменность и стремление к власти. Ему пошло бы родиться чистокровным нордом, с такими-то замашками. Рядом с мудрым, умеющим ценить окружение Одейном он смотрелся чуждо. Я не понимал, как они вообще смогли слиться в сплетении. Последней каплей оказалось его недвусмысленное внимание ко мне. Я был в бешенстве, и рассказал все брату. Тот мне, конечно же, не поверил.

Ян хмыкнул. Это было логично. Каждый паршивый данбажи с младых ногтей знает, что асы в сплетении попросту не могут изменять. Это противоречит их биологии, физиологии, психологии.

– Вижу, ты понимаешь... – Ас вздохнул. – Этот разговор еще больше отдалил нас друг от друга. Прошло чуть больше ста лет со дня их сплетения. И я заметил, как Одейн начал чахнуть, увядать на глазах. Я пытался уговорить его показаться врачу, благо у нас их было в достатке. Но он отмахивался, посвящая все время научным изысканиям и своему несравненному ноду. А однажды, Одейн просто исчез. Снова. Как тогда, когда мы потеряли братьев. Только повода к этому не было. Через некоторое время обнаружилась предсмертная записка и завещание, в соответствии с которым весь бизнес переходил к Карнэлю. Ничего не осталось от моего брата. Я был безутешен. Вся... вся моя семья погибла!..

– Но ведь… – Ян отставил в сторону пустую тарелку. – Какой смысл передавать дело ноду? Он же должен был вскоре сам погибнуть, вслед за своим возлюбленным? Нет? Или я что-то путаю, и у метисов это происходит как-то иначе?

– Нет, ты прав. Он должен был умереть через пару лет. Но не умер. Этот… подлец принимал диосцин. Всегда принимал, с самого начала. Я не понимаю, как Одейн не почувствовал.

Это считалось страшным предательством, насколько помнил Ян. Диосцин разработали швампы по заказу асов. Изначальной целью создания было продлить жизнь аса, потерявшего нода, чтобы он мог закончить все свои дела. Например, отомстить убийце возлюбленного. Позже диосцин стали использовать в психиатрических клиниках для разрушения незаконной связи. Конверсионная терапия, направленная на предотвращение возникновения связи у метисов или у представителей разных подвидов. Оттуда вещество «утекло в народ», его стали употреблять как наркотик. Пившие диосцин могли вступать в любовную связь с кем угодно. Он разрушал природные механизмы импритинга. Поэтому незаконное употребление, распространение и хранение диосцина каралось в Единении смертной казнью. Одно из немногих преступлений, за которое назначается высшая мера. Крайняя мера. Асы слишком ценили жизнь. Но сплетение всегда стояло выше. Ведь они – лебеди цивилизованного космоса.

– Если бы мы находились на территории Единения, я бы мог донести на Карнэля, и того бы казнили без суда и следствия, – озвучил мысли Яна ас. – Но мы находились здесь, и он оставался безнаказанным. Однажды, разбирая вещи Одейна, я наткнулся в его зашифрованных файлах на черновик завещания. И там в наследниках значился только я. О Карнэле не было и слова!.. Тогда я и понял, что брат мой исчез неспроста. Карнэль все хорошо спланировал, он жаждал власти. И получил ее. А еще он желал меня… Но, похоже, я чем-то себя выдал. Он попытался избавиться и от меня тоже. Не буду вдаваться в подробности.