Чтение онлайн

Могла ли я подумать, что не пройдет и двух недель с этого разговора, как я решу взять почти все свои слова обратно?

Тяжелая ткань темных портьер с трудом пропускает свет. Его дыхание ровное, едва заметное. Тонкое одеяло прикрывающее исхудавшее тело повторяет ставшие тонкими контуры: ребра, колени, иссохшие на несколько размеров ступни. Голова без волос и прозрачная пергаментная кожа, делают его похожим на восковую куклу. Моего деда доедает рак.

– Ярик, поезжай домой!
– в комнату заглядывает мама.
– Он сегодня уже не проснется. Я тоже поеду. Устала…

– Я посижу еще.

– Ярослав, прекрати! Посмотри на себя! Ты ведешь себя как ребенок, - шепчет мать.

Приходится встать и выйти из комнаты, мне на смену уже спешит сиделка.

– Мама, поезжай раз устала. Разве я тебя здесь держу?

– Это старость, сынок… Каждого из нас рано или поздно ждет подобный исход. Прекрати сюда ездить, лучше бы с Мирой попытался наладить отношения. Ну почему ты такой? Откуда эта бескомпромиссность? Девочка оступилась, испугалась… Ее тоже можно понять!

– Не начинай!

– Ярослав! Думаешь у меня душа за тебя не болит? Трое детей и ни у одного жизни путевой не сложилось!

– Нормально у меня жизнь сложилась.

Мама украдкой вытирает слезы. Делаю вид, что не замечаю этого. Мне на самом деле ее жаль, но найти в себе силы на то, чтобы жалеть еще и ее, я уже не могу.

– Он тебе не звонил?
– мама потупив взгляд смотрит в сторону.
– Я волнуюсь. Два месяца уже тишина. Хоть бы здоровьем отца поинтересовался.

– Не звонил, - сжимаю челюсть и отворачиваюсь.

Не понимаю ее. Он всю жизнь ей изменял. Всю жизнь менял любовниц как перчатки, а она терпела. Зачем терпела? Чтобы в шестьдесят один сидеть у постели умирающего свекра и плакать по мужу который никогда ее не ценил.

– Почему ты не ушла от него, мама? Почему не ушла много лет назад? У тебя еще все могло сложиться... Зачем было терпеть?
– не выдерживаю я.

Опустив голову она пожимает плечами. Снова плачет. А я закипаю изнутри. Мне хочется все крушить и ломать, хочется разбить его наглую рожу, хочется придушить Миру, хочется напиться вдрызг до отключки и не просыпаться месяц. Нет, лучше два. Нет, вообще не просыпаться…

– Я его любила, сынок… - еле слышно произносит она.

– А себя?

– Ярик…

– Мам, поезжай домой, ты и правда устала, - приобняв, веду ее к выходу. Мама продолжает тихо плакать.
– Ну ты что?
– вытираю с ее щек слезы.
– Прекрати, он того не стоит.

– Сыночек, а поехали ко мне?
– мама с надеждой заглядывает мне в глаза. Слегка касается ссадины на подбородке. Сморщившись, отнимает руку.
– Я устала от одиночества, Ярик.
– Прижимаясь к моей груди плачет мама.
– Может, Мира тоже приедет. Может, я смогу вас снова свести. Вам просто нужно поговорить. Просто нужно пережить все это… Может, я попробую найти слова? Мне больно смотреть на тебя. А вдруг ты сорвешься?

– Ну сколько можно? Я больше не пью, мама! Успокойся!

– А откуда все это?
– взмахом ладони обводит в воздухе мое лицо.

– Ма, это было на трезвую голову.

– Сколько еще вы будете воевать?

– Ма, ты на этой теме уже совсем свихнулась. Причем тут она? Ты считаешь, что она могла бы так начистить мне морду.

– Ну, ни она, может ее отец…

Бедная моя наивная мама. Как легко втереться ей в доверие, как легко расположить к себе. Знала бы кого она жалеет… Рассказать? Нет, не стоит. Не стоит ей знать, что прекрасная милая девочка Мира, смотрящая на всех наивными чистыми глазами с остервенением пилит дедово имущество. Нащупав золотую жилу, она уже сама готова развестись и больше не прикидывается, что жалеет о содеянном.

Провожаю маму до машины.

– Забыла сказать, - говорит она, слегка улыбнувшись.
– После обеда Юра с Сережкой заскакивали. Дедушке как раз все процедуры сделать успели, и он не спал. Дед был очень им рад, - в глазах матери загорается свет.
– Сережка взрослый уже такой, в школу пошел... Такой серьезный.

Улыбка не долго украшает лицо матери, постепенно взгляд тускнеет, и она отводит его в сторону.

– Ладно, поеду я, - суетливо усаживается за руль.
– Ты приедешь?
– снова эта тоска в глазах.

– Не сегодня, ма… - наклоняюсь и целую ее в щеку.
– На неделе заскочу. Не грусти, - аккуратно прикрываю дверь ее машины.

На самом деле никаких дел у меня нет. Так, повседневная рутина… Поэтому попрощавшись со спящим дедом я еду к Юрке. Чувствую, что если сейчас не поговорю с кем-нибудь, то наворочу дел. А я не хочу больше жестить, да и не вижу в этом смысла.

Мне открывает дверь Алиска, качающая на руках пищащую Юльку. Снова прячет глаза и не слишком спешит пропускать меня в квартиру.

– Это она тебя так?
– смотрит на мою морду с сожалением сведя брови.

– Ага! Монтировкой.

– Яр, ну сколько тебе еще говорить, не наседай на нее, - все же пропускает меня в прихожую, - ты думаешь ей просто?

– Алиса! Да кто на нее наседает? Она вообще не хочет идти на контакт! Признайся честно, ты давно знаешь?

Юлька сидящая у нее на бедре скривив личико, начинает хныкать.

– Дай, мне ее, - протягиваю руки к малышке.

– Руки иди помой! Яр, я тебе уже говорила, не вмешивай меня в это дело, - идет вслед за мной в ванную.

– Так давно?
– поворачиваюсь к ней.

– Я догадывалась, - отводит взгляд.

– Да, что ты мне чешешь! Все ты знала!
– срывает меня.

Юля перестав кряхтеть и хныкать, смотрит на меня сосредоточенно, а потом раскрыв рот и зажмурив глаза, начинает орать во все горло.

В дверях появляется Юрка с Серегой.

– Ма, пятипроцентного не было, - звонко кричит мальчишка.
– Пришлось другой купить, - протягивает ей пачку творога.
– Здорова!
– шлепает меня пятерней по ладони. Юрка уже забрал у Алиски дочку недовольно смерив меня взглядом.

На днях мы немного поцапались, опять все по тому же поводу. Я слегка перегнул с претензиями, которые предъявлял Алиске. Она уже два года «догадывалась», но продолжала, держать меня в неведении. Догадывалась она… конечно же. У них пару раз в месяц гостит мой ребенок, а я ни сном ни духом.

Алиска убегает на кухню. Начинает наводить там суету.

– Хорошо тебя разукрасили, - Юрка раскачивает Юльку так, будто собирается запустить ее в космос. Малышка заливисто хохочет, улыбаясь почти беззубым ртом. У нее прорезались два нижних резца, слюни текут рекой, платьице заляпано, какой-то рыжей жижей. Наверное, Алиска ее кормила, когда я пришел. Юля хохочет, пружинит ногами на коленях отца.