Чтение онлайн

Уокер отрывается от моих губ, оставляя нас обоих без дыхания, но не отпуская меня из объятий. Его глаза такие тёмные, что почти черны, а наши учащённые вдохи сливаются в одном ритме.

Я сама не знаю, зачем мне понадобился этот поцелуй. Может, я просто хотела почувствовать себя желанной. Хотела, чтобы кто-то — хоть кто-то — захотел меня. Чтобы я была не той, кого всегда отталкивают.

И тогда из меня вырывается вопрос, над которым я, оказывается, весь день мучительно думала:

— Что будет, когда всё это закончится, Уокер? — спрашиваю я, поднимая на него глаза. Я чувствую его возбуждение между нами — и от этого хочется пойти дальше. Но я не уверена, что смогу, пока не разберусь, что именно сейчас чувствую. — Что будет, когда я перестану быть твоей женой?

— Я… Я пока не знаю ответа, Эвелин. — Он прочищает горло и выпрямляется. — Но я знаю вот что. Пока мы вместе — все будут знать, что ты моя. И что бы ни случилось между нами, Эвелин, я всегда буду рядом для Кайденс. Всегда. Вот в этом ты не должна сомневаться. Договорились?

— Договорились.

Он тяжело вздыхает, а потом, нехотя, отпускает меня и проводит рукой по волосам: — В эти выходные будет благотворительный вечер пожарной части.

В животе у меня всё сжимается.

— Ах да…

— Я хочу, чтобы ты там была, — говорит он, разворачиваясь ко мне. — Я знаю, что эта неделя была тяжёлой. У людей есть мнение — и мы его не изменим, Эв. Но твоё присутствие рядом со мной даст всем понять: это по-настоящему. И им придётся с этим смириться.

Это по-настоящему? После этого поцелуя мой разум кричит, что между нами что-то определённо есть.

— Я буду там, Уокер. Возможно, тебе придётся тащить меня волоком, но я буду.

Его тело заметно расслабляется. — Отлично. Моя мама согласилась посидеть с Кайденс, так что минус одна отговорка.

О, Господи. Мамочка Гиб будет нянчить мою дочь? Я едва говорила с ней после того, как вышла за её сына без её ведома. Прекрасно. Ещё больше причин для моего растущего тревожного кома в груди. Мало того, что мне придётся предстать перед всей станцией, где все знали Джона, знали, что мы спали вместе, и теперь знают, что я вышла за Уокера — так ещё и перед двумя людьми, которых наши поступки ранили больше всех: мистером и миссис Гибсон.

Ещё одна причина, по которой всё это наше соглашение с каждым днём становится сложнее.

— Ладно, не знаю, как ты, а я хочу есть, — Уокер кивает назад через плечо, явно не давая мне шанса начать спорить по поводу только что сказанного. — Пойду ужин готовить.

— Хорошо.

И вот так мы снова переходим в наш привычный ритм, будто никакого поцелуя и не было. И я даже не знаю — хорошо это или плохо.

Уокер

— Поцелуй меня, Уокер. — Голос Эвелин, полный страсти, звучит для меня как музыка.

Я так долго ждал этого момента, что даю себе еще несколько секунд, прежде чем моя фантазия станет реальностью. А потом я прижимаюсь губами к ее губам и погружаюсь в ее рот, показывая ей еще один способ, помимо алкоголя, забыть о глупостях жизни.

У нее был тяжелый день. Я увидел это по ее лицу, как только она вошла в дверь. С каждым днем, который мы проводим вместе, становится все легче заставить ее раскрыться, но когда она возводит свои стены — черт, она строит их высокими.

— Уокер. — Ее голос гудит у моих губ, когда я прижимаюсь своим членом к ее животу. На мне довольно тонкие спортивные шорты, поэтому я знаю, что она чувствует, что делает со мной.

— Чёрт, Эвелин. Боже, я так сильно тебя хочу.

— Тогда возьми меня, Уокер. Заставь меня забыть о сегодняшнем дне.

Я наклоняюсь назад и смотрю ей в глаза, а потом замечаю, что она снова кусает нижнюю губу. И, чёрт, когда она так делает, мой член дергается.

Я поднимаю ее на стол и спускаю шорты по ее ногам, отбрасывая их в сторону. А потом смотрю на ее киску, любуясь мокрым пятном на передней части темно-синих кружевных стрингов.

Это я, чёрт побери, сделал с ней.

— Я буду лизать твою киску так, блять, хорошо, Эвелин, потому что, честно говоря? Я чувствую, что был послан на эту землю, чтобы сделать именно это в этот момент.

— Докажи, — дразнит она меня, поднимая ноги.

Но когда я начинаю опускаться к сладкому раю между ее ног, воздух вокруг нас наполняется дымом. — Что за херня? — Пламя поднимается с земли, и я поворачиваюсь, чтобы увидеть, как оно окружает нас оранжевым и желтым светом.

— Эвелин! — кричу я, но когда я поворачиваюсь, ее уже нет. — Эвелин! Куда ты, черт возьми, ушла?

— Уокер! — кричит она, но я не могу понять, откуда доносится ее голос. Пламя вырастает до трех метров, а дым становится настолько густым, что я почти ничего не вижу.

Но тут из хаоса выходит фигура, и вдруг я стою лицом к лицу со своим лучшим другом.

Он здесь. Какого черта он здесь делает?

— Ты должен спасти их, Уокер, — говорит мне Джон, стоя неподвижно. Огонь даже не касается его, но я все еще вижу его вокруг нас.

— Куда они делись, чувак?

— Ты должен спасти их, Уокер. Я не смог этого сделать. Но ты можешь.

— Джон! — Он исчезает прямо на моих глазах, и я слышу громкий грохот, такой же, как в ночь, когда он умер.

И тогда я просыпаюсь.

Я смотрю в зеркало у входной двери, поправляя галстук, пока жду, когда Эвелин спустится вниз. Кайденс играет со своими игрушками в манеже, её сумка на ночь уже собрана. Единственное, чего мне сейчас не хватает — моей жены.

Сегодня вечером благотворительный вечер в пожарной части. Сомневаюсь, что Эвелин спала этой ночью — я сам всю ночь ворочался.