Чтение онлайн

Я наклоняюсь и шепчу ей на ухо: — Они смотрят, потому что ты сногсшибательно выглядишь в этом платье, Эвелин. Любой мужчина, который сейчас на тебя пялится, завидует мне, потому что я тот счастливый балбес, с которым ты пришла.

Её дыхание сбивается.

— У тебя неплохо получается изображать любящего мужа, Уокер.

— Я просто тренируюсь… на случай, если всё станет по-настоящему.

А я, чёрт возьми, хочу, чтобы всё стало по-настоящему. Каждая клетка моего тела жаждет эту женщину так, как я даже не знал, что способен. Я никогда не чувствовал ничего подобного ни к одной из девушек, с которыми встречался.

Эвелин — единственная, кого я хочу.

Её лоб чуть морщится, когда она смотрит на меня, но ничего не говорит, и мы наконец подходим к столику, где сидят мой брат и Келси, беседуя между собой.

Эвелин наконец-то немного расслабляется рядом с лучшей подругой, хотя я всё равно замечаю, как она то и дело пишет моей маме. Чтобы она чувствовала себя спокойнее, я приношу нам по ещё одному пиву, пока мы ждём ужин и речи.

Вечер проходит просто замечательно.

Ну, конечно же, я сказал это слишком рано.

Потирая руки, я поднимаю взгляд в зеркало, проверяя, не осталось ли на лице крошек. Я рванул в туалет сразу после речи шефа — сдерживал это желание весь вечер.

Эвелин наконец начала расслабляться, и всякий раз, как её взгляд начинал метаться по залу, я привлекал её внимание к себе — заставлял сосредоточиться на нас, забыть обо всех остальных.

А потом целовал её.

Она не возражала — счёт поцелуев давно перевалил за десять — но теперь я хочу потанцевать с ней, пока вечер не закончился. Каждый раз, когда она меня касается, во мне загорается голод. Каждый раз, как она прикусывает нижнюю губу, я хочу схватить её зубами. Я до отчаяния хочу прикоснуться к ней снова, и танец даст мне эту возможность. Да, это привлечёт внимание, но если я удержу её взгляд — она не заметит остальных.

Я толкаю дверь туалета и собираюсь вернуться в зал, когда справа от себя слышу разговор. Оборачиваюсь — Дрю, Таннер и Брэд беседуют между собой, у каждого по пиву в руке и ещё по одному во внутреннем кармане — будто клоны, мать их.

— Она уже прошлась по всем на станции. Если у неё с Уокером не срастётся, я следующий, — смеётся Дрю, как последний кретин. — Если бы я знал, что Эвелин — это общая территория, давно бы встал в очередь. Такая задница — уже причина, чтобы захотеть кусочек. — Брэд и Таннер кивают. — Самое стрёмное, что его лучший друг был там раньше него. Это как если бы я взобрался на Эверест, воткнул флажок, а вы потом залезли следом и сказали, что ваш подъём был круче. Я вообще не понимаю, как у него ещё не развился комплекс на этом фоне.

Эти парни — мои друзья, коллеги. Люди, которым я должен доверять свою жизнь. Они знают меня. Знали Джона. И то, что Дрю позволяет себе говорить так об Эвелин, а остальные соглашаются… Я моментально вскипаю.

Сдержанность лопается. Всё тело дрожит от ярости. Перед глазами — только красный.

Я иду к ним. Дрю видит меня, глаза его расширяются, он понимает, что я всё слышал. — Эй, Уокер, — лепечет он, отступая, пока я приближаюсь. Он пятится обратно в зал, полный людей, но я вижу только его лицо и свой кулак, который вот-вот в него врежется.

— Сукин сын! — рявкаю я, толкая его. Он роняет пиво и едва держится на ногах.

— Эй, спокойно!

— Пошёл ты нахер, Дрю. Ты говоришь, о моей, блять, жене!

Зал затих. Все смотрят на нас. Но мне плевать.

Ну да, Уокер, совсем не похоже на неприятности.

Этот придурок оскорбил Эвелин — женщину, которую я люблю. Женщину, которую хотел уже слишком долго.

— Уокер! — кричит Эвелин позади, но я не слушаю.

— Слушай, чувак, я не хотел ничего плохого…

— Тогда зачем, мать твою, ты это сказал? — Я прижимаю его к стене, сжимая его рубашку в кулаках. — Ты, блять, не имеешь ни малейшего представления о том, через что прошла эта женщина... или через что я прошел, если на то пошло. Я не понимаю, с чего ты, или кто-то из вас, — я киплю от злости, глядя на людей, которые наблюдают за нами, людей, которые, я знаю, говорили гадости про Эвелин и меня, — решили, что имеете право судить о том, как другие люди выбирают жить своей жизнью. — Я снова прижимаю его к стене, сдерживая желание избить до полусмерти. — Эвелин и я любим друг друга. Мы, чёрт побери, женаты, и всем пора заткнуться на этот счет.

— Уокер, — говорит шеф, подойдя сзади и кладя мне руку на плечо. — Сынок, тебе нужно отойти.

Я фырчу, как разъярённый бык, но отпускаю рубашку Дрю и делаю шаг назад. Затем добавляю последнее:

— Если я ещё хоть раз услышу, как ты произносишь имя моей жены — очнёшься в больнице. Усвоил?

Я сбрасываю руку шефа и направляюсь к двери, слыша за собой стук каблуков. Мне не нужно оглядываться, чтобы понять, что за мной идет Эвелин — мое тело инстинктивно чувствует ее присутствие. Эта женщина уже больше года находится в поле моего зрения, и, скорее всего, так будет всегда.

— Уокер, — зовёт она, когда я подхожу к грузовику и открываю его.

— Садись, Эвелин.

Она не спорит. Я открываю ей дверь и помогаю забраться внутрь. Закрыв её, обхожу капот, завожу двигатель и резко выезжаю с парковки, направляясь домой.

Ни один из нас не произносит ни слова по дороге домой. Но то, что Эвелин говорит мне, когда мы приезжаем, достаточно, чтобы этот вечер принял неожиданный оборот, которого никто из нас не предвидел.

Уокер

— Уокер. — Эвелин снова пытается заставить меня заговорить, как только я закрываю за нами дверь её дома. Но я настолько на взводе, с таким давлением в груди, что всё ещё не могу вымолвить ни слова. Вместо этого иду на кухню и хватаю единственный алкоголь, что есть в доме — уже открытую бутылку вина из холодильника — чтобы хоть как-то унять ярость. Вытаскиваю пробку, поднимаю бутылку к губам и пью прямо из горла, пока не замечаю, как Эвелин появляется в кухонном проёме.

— Поговори со мной, Уокер. — Ее руки обнимают тело, каждая морщина на лице выдаёт ее беспокойство, и она снова кусает нижнюю губу, ожидая, пока я что-нибудь скажу.

— Прости, — наконец говорю я, опуская голову, уставившись в пол и выдыхая тот самый долгий, сдерживаемый с момента нашего ухода с благотворительного вечера воздух. — Прости, что устроил сцену. Я знаю, этим я только всё усугубил для тебя, и совсем не хотел этого.

— Что он сказал? — спрашивает она, нервно.

— Ничего, что тебе стоит слышать, Эвелин. Я просто молюсь, чтобы он никогда больше не повторил этого.