Чтение онлайн

– У меня все нормально, - ответила я.
– Но может стать еще лучше, если ты мне поможешь.

Я объяснила, что меня интересовало.

– Завтра я направлю факсом официальный запрос с указанием статей закона, позволяющих мне затребовать материалы в отношении Джилл.

Это была проформа. Тем не менее, мне казалось неудобным напоминать ей о предоставленных мне законом правах.

– Можешь принести запрос сама. Обедаем в четверг в семь часов?

– Тебе совсем не обязательно беспокоиться...

– Никакого беспокойства, Кей, - мягко перебила она, - я соскучилась по тебе.

Глава 13

Пастельные тона жилых кварталов напомнили мне о Майами-Бич. Дома были окрашены в розовый, желтый, голубой цвета, с отполированными бронзовыми ручками на входных дверях и развевающимися самодельными флагами, вид которых под дождем, перешедшим в снег, казался нелепым.

Движение в час "пик" было ужасным. Мне пришлось дважды объехать квартал, прежде чем я нашла место для стоянки на приемлемом расстоянии от моего любимого винного магазинчика. Я выбрала четыре бутылки вина, две красного и две белого.

Затем поехала вдоль Монумент-авеню, где статуи восседающих на конях генералов Конфедерации нависали над машинами, двигавшимися в призрачно-молочном месиве снега. Летом, посещая Анну, я проезжала по этому маршруту раз в неделю, постепенно мои визиты стали нерегулярными осенью и совершенно прекратились зимой.

Приемный кабинет располагался в доме - приятном старом строении, выкрашенном в белый цвет. Улица была вымощена булыжником, а с наступлением темноты зажигались газовые лампы. Позвонив в дверь и уведомив ее о своем появлении, как делали ее пациенты, я прошла в фойе, ведущее в комнату ожидания. Кожаная мебель стояла вокруг кофейного столика, на котором лежали журналы, старый восточный ковер покрывал паркетный пол. В шкафу, в углу, красовались игрушки для маленьких пациентов. У стены стоял письменный стол, на нем кофеварка, а чуть подальше от стола был камин. В конце длинного коридора распрлагалась кухня, где что-то готовилось, и я вспомнила, что сегодня пропустила ленч.

– Кей, это ты?

Послышался незабываемый голос с сильным немецким акцентом и спешащие мне навстречу торопливые шаги. Затем появилась Анна, которая, вытерев руки о фартук, заключила меня в объятия.

– Ты закрыла за собой дверь?

– Да, ты сама закрываешь дверь после ухода последнего посетителя, Анна, - привыкла говорить я всякий раз.

– Ты мой последний пациент. Я прошла за ней на кухню.

– И все твои пациенты приносят вино?

– Я бы этого не позволила. Но я не готовлю для них. Ради тебя я нарушаю все мои правила.

– Да, - со вздохом сказала я, - смогу ли я отблагодарить тебя?

– Только, конечно же, не своими услугами, надеюсь.
– Она поставила пакет на разделочный стол.

– Обещаю быть очень нежной.

– Я буду очень голой и очень мертвой, и мне будет совершенно наплевать, насколько нежно ты будешь обращаться со мной. Ты надеешься меня напоить, или ты занялась продажей вин?

– Забыла поинтересоваться, что будет на обед, - объяснила я, - не знала, какое принести вино, красное или белое. Чтобы не ошибиться, захватила по две бутылки каждого.

– Напомни, чтобы я впредь никогда не говорила тебе, что буду готовить. Боже мой, Кей!
– Она выставила бутылки.
– Потрясающий вид. Налить стаканчик сейчас или сначала предпочитаешь чего-нибудь покрепче?

– Определенно чего-нибудь покрепче.

– Как обычно?

– Пожалуйста.

Глядя на большой горшок, булькающий в духовке, я добавила:

– Надеюсь, это то, что я думаю. Анна замечательно готовила перец.

– Следует подогреться. Я положила туда зеленый перец и томаты, которые ты в последний раз привезла из Майами. Я сберегла их. В духовке хлеб и тушеная капуста. Кстати, как твоя семья?

– Люси неожиданно стала проявлять интерес к мальчикам и машинам, но не думаю, чтобы это серьезно, поскольку она до сих пор отдает предпочтение своему компьютеру, - сказала я.
– Сестра подготовила к выпуску в следующем месяце еще одну детскую книгу, но у нее нет никаких идей относительно ребенка, которого, как подразумевается, она растит. Что касается моей матери, то, за исключением обычных сетований на то, что стало с Майами, где больше никто не говорит по-английски, все в порядке.

– Ты ездила к ним на Рождество?

– Нет.

– Твоя мать простила тебя?

– Нет еще, - ответила я.

– Не могу сказать, чтобы я ее осуждала. На Рождество семья должна собираться вместе.

Я ничего не ответила.

– Но это хорошо.
– Она удивила меня, сказав: - Тебе не хотелось поехать в Майами, поэтому ты не поехала. Я говорила тебе, что женщины должны быть эгоистичны. Возможно, ты учишься быть самолюбивой?

– Думаю, эгоизм довольно легко прививается мне, Анна.

– Когда ты не будешь больше страдать от этого, я буду знать, что излечилась.

– Я все еще испытываю чувство вины, поэтому, думаю, еще не вылечилась. Ты права.

– Да. Пожалуй.

Я наблюдала, как она откупорила бутылку с характерным звуком - рукава белой хлопковой блузки закатаны до локтей, предплечья сильные и уверенные, как у женщины моложе ее вдвое. Не знаю, как выглядела Анна молодой, но и сейчас, когда ей было почти семьдесят лет, она обращала на себя внимание своими ярко выраженными тевтонскими чертами лица: короткими белыми волосами и светлыми голубыми глазами. Открыв буфет, Анна достала бутылки и через мгновение вручила мне скотч с содовой, а себе приготовила "манхэттен".

– Что нового, с тех пор как я в последний раз виделась с тобой, Кей?

Мы перенесли наши напитки на кухню и поставили на стол.

– Это было до Дня благодарения? Да, мы потом говорили по телефону. Ты беспокоишься насчет книги?

– Да, ты знаешь о книге Эбби, по крайней мере, столько, сколько и я. Слышала об убийствах. Тебе также известно о Пэт Харви и о расследовании. Я вынула сигареты.

– Да, я слежу за событиями по новостям. Ты неплохо выглядишь. Хотя немного уставшая. И, возможно, слишком похудевшая.

– Нельзя быть слишком похудевшей, - сказала я.

– Были моменты, когда ты выглядела гораздо хуже, с моей точки зрения. Думаю, ты научилась справляться со стрессом от твоей работы.

– В какие-то дни лучше, в какие-то хуже.

Анна сделала небольшой глоток своего "манхэттена" и задумчиво уставилась на духовку.

– А Марк?

– Я виделась с ним, - сказала я.
– Мы говорили по телефону. Он все еще не уверен. Думаю, я тоже. Поэтому, наверное, ничего нового.

– Ты виделась с ним, это уже новость.