Чтение онлайн

– Я все еще люблю его.

– Это не новость.

– Все это так трудно, Анна. Всегда было трудно. Не знаю, почему не могу покончить с этим.

– Потому что чувства слишком сильные, но оба вы боитесь обязательств. Вы оба ищете радости и общения, но хотите идти каждый своим путем. Я обратила внимание - на него намекали в газете.

– Знаю.

– И?..

– Еще не разговаривала с ним.

– Не думаю, что нужно это делать. Если он не видел газеты, наверняка кто-нибудь из Бюро сообщил ему. Если он разочарован, то ты об этом услышишь, не так ли?

– Ты права, - облегченно сказала я, - услышу.

– По крайней мере, вы созваниваетесь. Чувствуешь себя счастливее?

– Чувствовала.

– У тебя есть надежды?

– Хочу увидеть, что произойдет, - ответила я.
– Но не уверена, что получится.

– Никто ни в чем не может быть уверен.

– Да, такова печальная правда, - сказала я.
– Ни в чем не могу быть уверена. Знаю только то, что чувствую.

– Значит, ты пока впереди своры.

– Что бы ни представляла собой свора, если я впереди нее, тогда это еще одна печальная правда, - согласилась я.

Анна поднялась, чтобы вынуть хлеб из печи. Я наблюдала, как она раскладывает по тарелкам перец, тушеную капусту, наливает вино. Вспомнив о запросе, который я принесла с собой, я достала его из записной книжки и положила на стол. Анна не взглянула на него до тех пор, пока не накрыла на стол и не села и только затем спросила:

– Ты намерена продолжить нашу беседу?

Я достаточно хорошо знала Анну и была уверена, что она не записывала в карту детали доверительных бесед с пациентами. Люди, занимающие должности, подобные моей, имеют предоставленные законом права затребовать медицинские записи, и эти документы в конце кондов могут оказаться в суде. Люди, подобные Анне, слишком щепетильны и никогда не фиксируют конфиденциальные разговоры на бумаге.

– Почему бы не сделать выводы, - предложила я.

– Я поставила диагноз, что у нее было устранимое нервное расстройство, - проговорила она.

Это было равносильно тому, если бы я сказала, что смерть Джилл последовала в результате остановки сердца и прекращения дыхания. Независимо от того, застрелен человек или его сбил поезд, смерть наступает от прекращения дыхания и остановки сердца. Диагноз нервного расстройства был самым всеохватывающим из диагнозов, указанных в Диагностическом и статистическом учебнике психических расстройств. Этот диагноз предоставлял возможность пациенту получить лечение по страховке, не раскрывая ни на йоту сути заболевания или историю его возникновения.

– Вся человеческая раса страдает нервным расстройством, - сказала я Анне.

Она улыбнулась.

– Я уважаю твою приверженность профессиональной этике, - проговорила я, - и у меня нет желания вносить исправления в имеющиеся у меня справки или дополнять их информацией, которую ты считаешь конфиденциальной. Но мне чрезвычайно важно знать о Джилл все, что хоть как-то может пролить свет на ее убийство. Если это относится, например, к образу жизни, то, возможно, из-за этого она оказалась в опасной ситуации.

– Я также уважаю твою профессиональную этику.

– Спасибо. Теперь, когда мы выразили взаимное восхищение нашей искренностью и честностью, может быть, отложим формальности в сторону и продолжим беседу?

– Конечно, Кей, - мягко проговорила она.
– Я очень хорошо помню Джилл. Трудно не помнить необычного человека, особенно если он был убит.

– Что в ней было необычного?

– Необычного?
– Она печально улыбнулась.
– Очень красивая, внушающая любовь молодая женщина. Все говорило в ее пользу. Я с нетерпением ждала встреч с нею. Не будь она моей пациенткой, я хотела бы с ней дружить.

– Сколько времени она посещала тебя?

– Три-четыре раза в месяц более года.

– Почему именно тебя, Анна?
– спросила я.
– Почему не кого-то поблизости в Вильямсбурге, кого-нибудь ближе к дому?

– У меня много пациентов из других мест. Некоторые приезжают даже из Филадельфии.

– Потому что они не желают, чтобы их знакомым стало известно о посещениях психиатра?

Она кивнула.

– К сожалению, многие приходят в ужас при одной мысли, что об их визитах станет известно. Ты удивишься, узнав, сколько людей, находившихся в этом кабинете, покидают его через заднюю дверь.

Я сама никому не говорила, что посещала психиатра, и если бы Анна не отказалась брать с меня плату, платила бы ей наличными. Менее всего мне хотелось, чтобы, узнав об этих визитах, кто-то пустил слух среди сотрудников Департамента здоровья и обслуживания населения.

– Очевидно, Джилл не хотела, чтобы было известно о ее визитах к психиатру, - сказала я.
– Возможно, именно поэтому она получила либриум по рецептам в Ричмонде.

– До твоего звонка я не знала, что она купила либриум в Ричмонде. Но я не удивлена.
– Анна взяла свой бокал.

Перец был совершенно бесподобным, но настолько острым, что на глазах невольно навернулись слезы. Лучшее творение Анны, я так ей и сказала. Затем объяснила то, о чем она, возможно, догадалась.

– Возможно, Джилл и ее подруга были убиты тем же индивидуумом, который совершил убийства и других пар, - сказала я.
– По крайней мере, имеется много общего. Это и объясняет мою заинтересованность.

– Меня не интересует информация о делах, которыми ты сейчас занимаешься, если, конечно, не считаешь, что мне это необходимо знать. Поэтому задавай вопросы, а я постараюсь вспомнить все, что смогу, о жизни Джилл.

– Почему она так беспокоилась, что о ее визитах к психиатру может стать известно? Что она скрывала?

– Джилл родом из состоятельной семьи в Кентукки, и одобрение родителей играло для нее большую роль. Она посещала подобающую ее положению школу, хорошо училась, обещала стать преуспевающим адвокатом. В семье ею гордились. Но не знали.

– Не знали о чем? Что она посещала психиатра?

– Да, этого они не знали, - сказала Анна.
– Но гораздо важнее, они не знали, что Джилл была вовлечена в гомосексуальные отношения.

– Элизабет?

Я знала ответ до того, как задавала вопрос. Подобная возможность уже приходила мне в голову.

– Да. Джилл и Элизабет стали подругами, когда Джилл училась на первом курсе юридической школы. Затем они стали любовницами. Связь оказалась очень страстной, очень трудной, изобилующей конфликтами. Первой для обеих - так, по крайней мере, мне рассказала Джилл. Ты должна иметь в виду, что я ни разу не видела Элизабет и не слышала ее мнения. Джилл обратилась ко мне, потому что хотела измениться. Она не хотела быть гомосексуальной и надеялась, что терапия поможет ей восстановить гетеросексуальность.