Чтение онлайн

— Когда свадьба? — спрашивает он, не глядя мне в глаза.

С неохотой отвечаю: — Через две недели. Четырнадцатого.

И чувствую, как глаза начинают щипать от подступающих слёз.

— Господи… — выдыхает он.

— Форрест…

— Не надо, Шона, — произносит он сквозь стиснутые зубы, когда я отдёргиваю руку. — Мне… мне надо идти.

— Я рада, что мы пообщались, — говорю я, пытаясь завершить разговор на доброй ноте.

— Да… Это было… отрезвляюще.

— Я горжусь тобой, — добавляю. — Я всегда знала, что ты добьёшься успеха, даже после травмы. Ты должен собой гордиться.

Это та самая травма, из-за которой он бросил колледж, потому что больше не мог играть в футбол. Та самая, после которой он прилетел в Лас-Вегас всего через неделю и просил меня поехать с ним обратно в Техас.

— У меня особо не было выбора, правда? Это не та жизнь, о которой я мечтал, но это та, что у меня есть. И да, я горжусь собой. Я задницу надрывал, чтобы чего-то добиться. Надеюсь, ты тоже счастлива в своей жизни.

Он снова бросает взгляд на моё кольцо и задерживается на нём.

— И просто чтобы ты знала — я бы никогда не заставил тебя ждать.

И с этим, приподняв уголок губ в печальной пародии на улыбку, он разворачивается и уходит к выходу. А я снова остаюсь стоять и смотреть ему вслед.

Только теперь желание побежать за ним — ещё сильнее, чем прежде.

19 лет

So What в исполнении Пинк орёт из моей док-станции, пока я грызу колпачок ручки, уставившись на одну и ту же страницу уже минут десять. Психология выносит мне мозг. Я занимаюсь уже два часа, и, кажется, мой мозг официально сдался. Всё, дальше продолжать бессмысленно. Проще сделать перерыв и устроить ещё один заход завтра утром.

Я смотрю на часы — уже за десять. Я не ужинала, и в этот момент мой желудок предательски урчит, давая понять, что пора перекусить.

Я спрыгиваю с кровати в своей студии и делаю три шага до кухни — и тут раздаётся стук в дверь. Моя лучшая подруга с прошлого года, Уиллоу, говорила, что может заглянуть сегодня, ведь я продинамила её ради учёбы. Но когда я открываю дверь, я абсолютно не готова к тому, кого вижу на пороге.

На нём тёмные джинсы, простая белая футболка, волосы в полном беспорядке. Передо мной — Форрест. Но он должен быть в Техасе. Не здесь.

— Шона, — выдыхает он, явный стресс отражается в каждой его черте, под глазами тени от бессонницы. Он выглядит так, будто не спал несколько дней.

— Форрест? Какого чёрта ты здесь делаешь?

— Я должен был тебя увидеть. Я… Я больше так не могу.

Мы не разговаривали несколько дней, но его приезд в Вегас был запланирован только через три недели. Так зачем он здесь сейчас?

— Всё в порядке? Что-то случилось?

Я открываю дверь шире, и он врывается в квартиру, лихорадочно теребя волосы и тяжело дыша. Он выглядит так, будто вот-вот сорвётся или начнёт карабкаться по стенам.

— Да, случилось, — наконец говорит он, выпрямляясь и глядя мне прямо в глаза. — Я ушёл из Texas A&M.

У меня холодеет внутри.

— Что? Почему?

— Я получил травму. Не могу больше играть в футбол. Так что пошли они, эти занятия. Мне не нужен диплом. Но знаешь что? Мне вообще всё это стало не важно. Потому что единственное, что имело значение и всегда будет иметь значение в моей жизни — это ты.

Моя челюсть отвисает.

— Форрест…

Я подношу руки к губам, складывая ладони, пока моё тело словно теряет опору.

Он не должен быть здесь. Я не могу пройти через это снова. Прощание в первый раз уже было пыткой, а теперь стало ещё сложнее. У моего отца ухудшилось состояние. Мама собирается приехать через несколько дней, чтобы я смогла всё ей рассказать.

А теперь ещё и Форрест? Это уже перебор.

— Без тебя мне плохо, Шона, — говорит он, подходя ближе, но не касаясь. Его глаза словно магнит — я не могу отвести взгляд. Моё сознание всё ещё не успело осознать, что он действительно здесь. — Я знаю, ты уехала из-за стипендии и говорила, что расстояние не будет проблемой, но я знаю, чего хочу. Я всегда знал. Это ты. Я хочу, чтобы ты поехала со мной домой.

Я тяжело выдыхаю и делаю шаг назад — мне нужно пространство. Его внезапное появление сбило меня не хуже грузовика.

— Форрест, я не знаю, чего ты ожидал, появившись здесь, но для меня ничего не изменилось. Я на втором году обучения. Если уйду, придётся возвращать стипендию… Я уже выстроила здесь жизнь.

Он морщится, как будто я воткнула ему нож в живот.

— Как это ничего не изменилось? Мне кажется, всё изменилось. А как же наша общая жизнь? Наши планы? Я люблю тебя, Шона. Я без тебя как без воздуха. Мне ничего не нужно, если рядом нет тебя. Ты это слышишь?

— И ты не думаешь, что это проблема, Форрест? Что всё твоё счастье зависит от меня? — кричу я, вскидывая руки. Мне льстит, что он меня любит, но иногда это ощущается как удушье. Он мешает мне думать рационально, а сейчас мои мысли вообще разбросаны по тысяче направлений.

Возможно, это также несправедливо по отношению к нему.

— Нет! — кричит он в ответ. — Это значит, что я люблю тебя и знаю, что ты — та женщина, с которой я должен быть! Разлука невыносима!

— Я не знаю, что ты хочешь от меня услышать. Мы по уши в тех решениях, что приняли полтора года назад, Форрест. Я не могу просто взять и уехать.

— Тогда что, если я перееду сюда? — спрашивает он, и моё сознание снова зависает.

— Что?

Он берёт мои руки, сжимает их в своих ладонях и понижает голос:

— Что, если я перееду в Вегас? Найду работу, подожду, пока ты закончишь учёбу, а потом мы вместе уедем.

— Я не могу просить тебя об этом!

— Ты и не просишь. Я предлагаю. Я останусь, подожду тебя...

— У моего отца болезнь Паркинсона! — выкрикиваю я, так громко, что, наверное, слышит весь дом.

Но теперь это сказано вслух. Секрет, который я хранила от Форреста и даже от своей матери. То, что держит меня здесь. То, почему я никуда не уеду.

У Форреста отвисает челюсть, а потом его брови резко сдвигаются. — Какого чёрта ты несёшь?

— Именно поэтому я сюда переехала, Форрест. Мой папа… он теперь живёт здесь. Я восстановила с ним связь как раз перед выпускным. Он хотел получить шанс узнать меня. Он не тот человек, каким его представляла мама, — начинаю я, но по мере того как я говорю, хмурый взгляд Форреста становится всё мрачнее.

— Ты всё это время общалась с отцом… и не сказала мне? — его голос дрожит от обиды, и это больнее, чем я ожидала. Он отдёргивает руки и резко спрашивает: — Почему? Почему ты не рассказала мне?