Чтение онлайн

Шона

— Ты точно в порядке? — спрашивает Форрест, пока мы пристёгиваем ремни безопасности, и капитан самолёта объявляет, что экипаж должен приготовиться к взлёту.

— Всё нормально. Думаю, я просто обезвожена, — я откручиваю крышку с бутылки воды и выпиваю почти половину. — Вот. Видишь?

— Ты сегодня утром чуть не потеряла сознание, детка. Тебе, может, стоит выпить сока — поднять уровень сахара в крови, — он машет стюардессе. Когда он получает для меня апельсиновый сок, он почти суёт его мне в лицо. — Выпей.

— Я в порядке.

— Просто сделай это ради меня, пожалуйста, Шона.

Отчаяние в его голосе заставляет меня уступить без особого сопротивления. Хотя, честно говоря, у меня даже нет сил спорить с ним.

Я осушаю сок и вытираю рот тыльной стороной ладони. — Всё.

— Спасибо. А как ты думаешь, что с тобой происходит?

Я прикрываю рот, снова зевая. — Не знаю, Форрест. Думаю, я всё ещё не восстановилась после прошлой недели. Я в порядке, — улыбаюсь ему, надеясь немного его успокоить. — Просто устала. Хочу поспать в самолёте, ладно?

Его брови по-прежнему сведены. — Ладно.

Рада, что он наконец отпустил тему, я достаю дорожную подушку, взбиваю её и вкладываю между собой и окном, готовясь немного вздремнуть.

До Лас-Вегаса три часа пути, и если я просплю весь полёт, то, возможно, почувствую себя бодрее и буду готова встретиться с мамой. Хотя, по правде говоря, Форрест прав — со мной что-то происходит. Приступ головокружения этим утром заставил меня понять: после этой поездки мне точно нужно время на восстановление.

Я уже не раз работала до изнеможения — и как-то справлялась. Возможно, дело в суровой зиме, которая накрыла Техас. А может, и бурная сексуальная жизнь свою роль сыграла.

Понимая, что сейчас я ничего не могу с этим поделать, я закрываю глаза и позволяю усталости взять верх, надеясь выспаться в полёте.

Сейчас сон — мой лучший друг.

Форрест

— Шона… — Я мягко пытаюсь разбудить её, стараясь не напугать. — Детка…

— А? — Она медленно открывает глаза и оглядывается. — Мы уже прилетели?

— Да, детка. Мы на месте. Ты проспала посадку. Я даже не знал, что так можно.

Она вытирает слюну с уголка губ и выпрямляется в кресле, снова оглядываясь. Большинство пассажиров уже покинули самолёт, но я хотел дать ей поспать как можно дольше, прежде чем разбудить.

Чёрт, она выглядит бледной.

— Шона… Ты плохо выглядишь, милая.

— Всё нормально, — бурчит она, хватая подушку и заталкивая её в сумку.

— Нет, не нормально. Ты всё время усталая, бледная, у тебя приступы головокружения. — Я встаю и выхожу в проход, чтобы она могла выйти.

— Я просто вымоталась, Форрест. Такое со мной уже бывало. — Она медленно поднимается и пробирается через ряд к проходу.

— Правда?

— Ну да. Может, не так сильно, но иногда я забываю заботиться о себе, когда сосредоточена на каком-то событии.

— Так нельзя, Шона.

Её ухмылка немного успокаивает мою тревогу. — Не нужно говорить мне, что делать, Форрест.

— О, ещё как нужно, если ты работаешь до изнеможения и игнорируешь сигналы своего тела.

Я подаю ей сумку, которую она брала в ручную кладь, и она направляется к выходу. — Ты собираешься командовать мной до конца жизни, да?

Идя следом по трапу, я отвечаю: — Чёрт возьми, да, женщина.

— Эх. Наверное, бывают проблемы и похуже, — говорит она… и падает прямо передо мной.

Что за чёрт?

— Шона! — Я падаю на колени, ловлю её, чтобы она не ударилась головой, и прижимаю к себе, слегка встряхивая за плечи, стараясь привести в чувство. — Шона, детка… — Я похлопываю её по щеке, но она без сознания.

Офицер службы безопасности аэропорта подбегает: — Всё в порядке?

— Я не знаю. Она просто упала. Всё утро у неё было головокружение, она очень уставшая. — Я смотрю на неё, проверяю дыхание, поднося палец к её носу. Оно слабое, но есть.

— Я вызову медиков, — говорит охранник, пока моё сердце пытается вырваться из груди.

— Шона… — У меня щиплет глаза. — Детка, ты должна проснуться. Чёрт, ты не можешь так со мной поступить… Мы только нашли дорогу друг к другу.

— Сэр, дайте нам осмотреть её. — К нам подходят два парамедика, снаряжённые всем необходимым, с носилками позади.

— С ней всё должно быть в порядке, — говорю я.

— Мы всё проверим, — отвечают они, и я передаю им Шону, пока они начинают измерять жизненные показатели. Я остаюсь на коленях, не замечая ничего вокруг.

Потому что мой мир только что перестал вращаться, и я боюсь, что он может так и не начать снова.

Звуки приборов в больничной палате держат меня в напряжении, пока я жду, когда Шона проснётся. Оказалось, у неё было опасно низкое давление и обезвоживание, так что её подключили к капельнице и оставили спать под наблюдением.

Кажется, я никогда в жизни так не боялся.

Она рухнула прямо у меня на глазах.

Женщина, которая снова сделала мою жизнь полной, болела уже больше недели — а я чувствую только вину. Я должен был отвезти её к врачу раньше. Должен был заставить отдохнуть, когда заметил первые признаки. Я должен был…

— Форрест?

Я резко поворачиваюсь к кровати, где лежит Шона, её глаза едва открыты, но она смотрит на меня. — Привет, детка.

Её голова чуть покачивается. — Что случилось?

— Ты упала в обморок. В аэропорту.

Она стонет и закрывает глаза. — Боже, какой позор.

— Это было не столько неловко, сколько чертовски страшно, — поправляю я. — У тебя было очень низкое давление, детка.

— Чёрт…

— Да.

— Ты позвонил моей маме? Она же будет волноваться, если мы не дадим ей знать, что долетели.