Чтение онлайн

— Я тоже, старший брат, — добавляет Уокер. — Когда собираешься сделать предложение?

— Думаю, когда вернёмся из Вегаса. Не хочу начинать Новый год, не зная, что она будет моей женой. И хоть я терпеть не могу ждать, но когда она уладит всё там — у нас всё будет хорошо.

Уайатт хлопает меня по плечу: — Это круто, Форрест. Рад за тебя. Ты наконец получаешь то, чего хотел.

— Да. Думаю, чёрт возьми, наконец-то получаю.

— С Рождеством, детка, — бормочу я, притягивая Шону ближе. Она прижимает попку к моей утренней эрекции.

— С Рождеством, Форрест.

— Не верится, что я просыпаюсь с тобой в объятиях. Кажется, Санта в этом году меня услышал.

Шона хихикает: — Фу, какая банальщина. Шутки стариканов.

— Только не начинай с этим стариканом, Шона, а то я тебя так оттрахаю, что ты забудешь, сколько мне лет.

Она зевает. — Давай лучше в конце следующей недели, когда все поездки закончатся. Я только проснулась, а уже снова хочу спать.

— Я знаю, детка. Но мы справились. Фестиваль завершён, и остались только твоя мама и Брок.

— Уф. Зачем я вообще на это согласилась?

Я разворачиваю её лицом к себе. — Потому что ты человек, которому не всё равно.

— Не уверена в этом...

— А я уверен. Кстати, почему ты не рассказала мне, что звонила моим родителям после нашего разрыва, чтобы узнать, как у меня дела?

Её глаза расширяются. — Они сказали тебе?

— Папа сказал на днях, после того как я признался, что симулировал травму колена. Похоже, я был не очень убедителен — он и мама уже всё знали.

Она хлопает себя по лбу: — Господи, Форрест. Если уж врёшь — делай это как следует.

— Говорит лучшая врунишка, — говорю я, щекоча её по рёбрам, отчего она визжит. — А теперь ответь на мой вопрос.

Её глаза метаются между моими. — Я переживала за тебя. Смотреть, как ты уходишь, было настоящей пыткой. Месяцами у меня сжималось сердце. Но мне нужно было убедиться, что с тобой всё в порядке, что я не сломала тебя окончательно.

— Единственное, что ты разбила, — это моё сердце, детка. Всё остальное я смог склеить.

— Я рада, но всё равно чувствую за это вину.

— Вот почему я знаю, что ты действительно заботишься о других. Да, ты делала выбор, который ранил меня и Брока, но ты также пыталась всё исправить и всегда думала о нас.

Мне понадобилось много времени, чтобы прийти к этому, но после разговора с отцом всё встало на свои места: Шона не хотела причинить мне боль. Она сделала то, что тогда казалось ей правильным. Но при этом она всё равно сожалела, что я оказался в эпицентре последствий. И сейчас она делает то же самое по отношению к своему бывшему.

Хотя, раз уж теперь она выбрала меня, мне легче видеть это именно так.

— Брок заслуживает честности, а я заслуживаю шанс показать твоей маме, что я — не просто парень из провинции, которому нечего тебе предложить.

— Она так не думает... — Я бросаю на неё серьёзный взгляд. — Я серьёзно, Форрест.

— Да ладно тебе, Шона. Твоя мать не хотела, чтобы я втянул тебя в такую жизнь, потому что именно это случилось с ней.

— Я знаю. Но проблема в том, что она всё ещё держит это против меня, будто я обречена на тот же исход.

— Я в курсе. Так что, надеюсь, когда она увидит нас вместе, она поймёт, что это наш выбор — и на этот раз всё навсегда.

— Я тоже на это надеюсь.

Я шлёпаю её по заднице, и она визжит: — Так, мы можем трахнуться либо в кровати, либо в душе. В любом случае, ты получишь своё.

— А как насчёт и кровати, и душа?

Я запрокидываю голову и стону. — Чёрт, обожаю, как ты мыслишь.

А потом я показываю ей, как сильно я её люблю — своим телом, оставляя слова для другого дня и времени. Для того самого момента, который я уже спланировал идеально — с кольцом, которое купил два дня назад.

Мы приезжаем к моим родителям через час, и аромат свежих булочек с корицей окутывает нас, как только мы открываем дверь.

— Они пришли! — объявляет Келси, когда мы с Шоной заходим в гостиную. — Простите за энтузиазм, но мама сказала, что мы не можем есть, пока вы не появитесь. А все уже умирают от голода, — шепчет она, проходя мимо нас.

— Мы опоздали? — спрашивает Шона, глядя на меня. — Ты же сказал на девять.

— Мы чуть-чуть опоздали.

Она тычет меня в бок: — Что за фигня, Форрест?

Келси закатывает глаза. — Уверена, он нашёл чем тебя отвлечь, верно?

Щёки Шоны заливаются румянцем, и это чертовски мило. — Нашёл.

— Все сюда! Завтрак готов! — объявляет мама, и вся семья собирается за столом на ещё один домашний приём пищи.

Я замечаю, как Шона ковыряет еду на тарелке. — Эй, ты в порядке?

— Да, просто не голодна. У меня что-то живот крутит. Кажется, я переборщила с кофе в последние дни, и кислотность даёт о себе знать.

— Возможно. — Я протягиваю ей булочку. — Тогда хотя бы это съешь, поможет всё впитать.

Она откусывает булочку и стонет, и этот звук бьёт мне прямиком в пах. Хотя я уже дважды был внутри этой женщины этим утром, одного её стона хватает, чтобы снова её захотеть. — О да. Боже, они такие вкусные.

Я глажу её по ноге под столом, а потом, когда все заканчивают есть, мы переходим в гостиную, чтобы обменяться подарками.

Звезда праздника — конечно же, Кайденс, которая с радостью разрывает обёртки на коробках, после того как Уокер и Эвелин показывают ей, как это делать. Мои родители ловят каждый момент, фотографируют каждого из нас с нашими девушками, подкидывают поленья в камин, угощают нас огромной сырной доской, которой хватило бы на двадцать человек, и балуют нас подарочными сертификатами на поездки для пар в следующем году.

Шона засыпает на мне позже, пока я смотрю футбольный матч на диване, и, прижав её к себе, я ощущаю волну покоя, накрывшую меня с головой.

Вот оно — счастье. Семья, воспоминания, время, проведённое не зря.

И я по-настоящему чертовски счастлив.

Впервые за много лет у меня есть всё, о чём я когда-либо мечтал.

Пока один единственный момент не меняет всё, что я думал, что знал.