Чтение онлайн

И всё это благодаря Шоне.

Я направляюсь к главному входу, чтобы проверить, доставили ли новые карты. Пришлось с утра ехать в типографию за свежей партией — вчера всё раскупили подчистую. Даже мама с Шоной не ожидали такого ажиотажа. До открытия чуть меньше часа, и я хочу убедиться, что мы готовы. Думаю, в оставшиеся три дня будет самый большой наплыв: у детей каникулы, у взрослых — отпуска. Отличный повод окунуться в рождественское настроение.

Встречаю Барретта — старшеклассника, который помогает на воротах. Убеждаюсь, что он надёжно закрепил карты, чтобы их не сдуло ветром, и возвращаюсь к главному дому — мне срочно нужна ещё кружка кофе. Холод просто жуткий, а лишний кофеин сейчас жизненно необходим.

Из-за работы и подготовки к празднику мы с Шоной почти не видимся. Она каждый вечер возвращается со мной домой, но засыпает, как только голова касается подушки. Думаю, вся предшествующая напряжённая подготовка начинает давать о себе знать, и после фестиваля ей точно нужен будет отдых. А как только всё закончится, я перевезу её ко мне насовсем.

Этот дом всегда был нашим, но пора сделать это официально.

— Ещё кофе? — спрашивает отец, когда я встречаю его на кухне. Подхожу к кофейнику и открываю термос.

— Угу. Слушай, мама знала, что после этой недели мы будем молиться впасть в кому?

Отец смеётся:

— Форрест, даже если и знала — ты же в курсе, она живёт тем, чтобы делать людей счастливыми. Видел её на этой неделе? С такой отдачей играет миссис Клаус, будто на «Оскар» претендует.

Я фыркаю: — Да, ты прав.

— Как Шона?

— Уставшая, но очень довольна тем, как всё получилось.

— И правильно. — Он разворачивается ко мне, пока я закручиваю крышку термоса. — А вы двое как?

Я не могу сдержать улыбку. — Отлично, пап. Просто охрененно.

— Значит, она остаётся?

— Думаю, да.

Он одобрительно кивает. — Это значит, ты всё-таки подумываешь взять на себя ранчо когда-нибудь? Помню, вы об этом говорили ещё тогда, в молодости.

Острая волна тревоги проносится в груди, но я тут же её отталкиваю:

— Если честно, пока не знаю. Мы не успели обсудить это. Решили подождать, пока фестиваль закончится, а потом уже думать, что дальше. Но перед этим нам нужно поехать в Вегас, кое-что там уладить из прошлого. А потом я не хочу больше терять время. Я хочу сделать ей предложение. Думаю, тогда и обсудим будущее.

— Правильно. — Он закатывает рукав своей фланелевой рубашки и показывает мне часы. — Тогда и ты получишь такие.

— Что? — Я приглядываюсь к тем самым часам, которые видел на его запястье почти каждый день жизни.

— Мне их подарил мой отец в день свадьбы. И я вручил по паре твоим братьям, когда они женились. Хотя Уокер с Эвелин поженились втихаря, так что у них это было чуть позже.

Хм. Никогда не знал.

— Я не особо фанат часов, пап, — говорю осторожно, чтобы не обидеть его, ведь часы могут пролежать в коробке годами.

— Знаю. Но это традиция. И ты так долго к этому шёл. Когда ты тогда травмировался, мы думали, ты уже не выберешься из той ямы, в которую себя закопал.

Я потираю затылок.

Он упомянул мою травму. Мою фальшивую травму.

Что ж... сейчас или никогда, верно?

— Эм… насчёт этого…

— Что такое, сын?

— Я… Я на самом деле не получал никакой травмы во время игры, пап.

Его губы растягиваются в медленной ухмылке — такой медленной, что я на секунду подумал, что он уснул с открытыми глазами. Но потом он говорит:

— Долго же ты собирался с признанием.

У меня отвисает челюсть. — То есть… ты…

— Форрест. Ты серьёзно думаешь, что твоя мать и я — идиоты?

— Н-нет… — тяну я, чувствуя себя пятилетним.

— Тогда в следующий раз, когда решишь симулировать травму, постарайся хотя бы сделать это убедительно, а? Ради всего святого, ты даже повязку на колено не надел, когда вернулся домой. Единственное, что у тебя тогда болело — это чёртово сердце, но ты не мог в этом признаться, поэтому сказал, что это колено. И что ж, мы просто подыграли — потому что, в конце концов, были счастливы снова видеть тебя дома. — Он качает головой, посмеиваясь.

Я опускаю плечи. — Чёрт. Прости, пап.

— Тебе не за что извиняться. Ты сделал то, что тебе было нужно, чтобы дать себе разрешение побороться за ту девушку. Просто твоя гордость пострадала, когда всё пошло не по плану.

Это, пожалуй, самое точное объяснение. — Как вы узнали?

— Шона позвонила нам через пару недель, чтобы узнать, как ты. Попросила ничего тебе не говорить, и мы молчали. Но, в общем-то, сложили два и два.

Я сдвигаю шапку назад и провожу рукой по волосам. — Ну и дела…

— Эта женщина всегда любила тебя, Форрест. Просто тогда было не время. А сейчас — самое оно.

— Я знаю. Больше не отпущу её, пап.

Отец с гордостью улыбается.

— Вот и хорошо. — Он берёт с кресла пальто и надевает его. — А теперь пора снова войти в образ, — объявляет он, надевая красную шапку Санты.

— Ты отлично выглядишь, пап.

— Я в курсе. И хотя всё это шоу — фальшивое, любовь настоящая, Форрест. Никогда не забывай этого.

— Хватит играться со своими яйцами, Форрест, — говорит Шона, заглядывая мне за спину, пока я в тысячный раз поправляю проклятый костюм эльфа.

Клянусь, выкинуть этот долбаный прикид будет лучшим моментом всего мероприятия, а не тот сон, который я наконец-то получу после.

— Ты сама этого хотела.

— По-моему, это было дело рук твоей мамы.

— Знаю я, что ты тоже в этом замешана.

Шона сжимает губы: — Ладно, может, немного.

Я притягиваю её к себе.

— Тебе повезло, что ты сейчас работаешь. А то я бы затащил тебя в амбар и показал, что прячу под этим костюмом.

— Звучит потрясающе. Но боюсь, я усну прямо посреди процесса.

— Ты уверена, что в порядке? Ты вымоталась за эту неделю.

— Знаю. Просто стресс и активность — больше обычного, понимаешь?

— Ты можешь поехать домой, детка. Мы справимся тут без тебя.

Она качает головой. — Ни за что. Я получаю столько удовольствия, наблюдая за всеми. Именно ради этого я всё и делала, Форрест. Я не хочу пропустить ни минуты.