Чтение онлайн

Келси

— Уайатт? — Я спрыгиваю с грузовика, захлопывая дверь, и гравий хрустит под каждым моим шагом. — Что ты здесь делаешь? — Он всё ещё в поло с логотипом пивоварни Gibson, тёмных джинсах и коричневых ботинках, но в его лице столько тревоги, что я не могу отвести взгляд.

— Келси, — выдыхает он, потом срывается с места, сбегает по ступенькам, пересекает гравийную дорожку и внезапно прижимает губы к моим — так стремительно, что мне требуется момент, чтобы осознать, что происходит.

Уайатт целует меня, и, боже , его губы такие же мягкие, а может, даже мягче, чем я их запомнила. Его руки обрамляют моё лицо, словно я — сокровище, солнце и луна, звёзды — всё, что держит его мир в равновесии.

Я хватаюсь за его рубашку, притягивая нас друг к другу, его губы скользят по моим, язык находит мой, словно мы оба ищем ответы в глубине этого поцелуя. Мы стонем, сближаясь ещё больше, задыхаясь, теряя контроль, растворяясь в моменте, к которому, кажется, шли всю жизнь.

Каждая клеточка моего тела дрожит от его прикосновений. Это поцелуй, после которого жизнь уже не будет прежней, — останавливающий галактики, переворачивающий всё внутри. Поцелуй, полный отчаяния и нерастраченных чувств, наконец вырвавшихся наружу.

Это тот самый поцелуй, которого я ждала вечно.

Уайатт отступает, ведя нас обратно к моему грузовику, и я ощущаю, как спина ударяется о передний бампер, но его объятия ни на миг не слабеют. И мои — тоже, пока я не обвиваю его шею руками, вцепившись так, будто от этого зависит моя жизнь, будто я боюсь, что всё это — сон.

Но это не сон. И как бы мне ни хотелось понять, почему, я не собираюсь останавливаться, чтобы выяснить.

Мы настолько поглощены друг другом, что весь мир исчезает — ложь, что привела нас сюда, слова, которые невозможно забрать обратно, истина, что несмотря ни на что, мы не можем бороться с тем, что чувствуем.

Постепенно его объятия становятся мягче, переходя от страстных и жадных к нежным и бережным. И тогда наши губы разъединяются. Мы открываем глаза.

И я вижу в его взгляде всё то, что чувствую в своём сердце.

— Уайатт...

Он прижимает лоб к моему. — Господи, Келси.

— Что происходит?

— Подожди минутку, — выдыхает он, и мы остаёмся в молчании, пока моё сердце бешено колотится в ожидании его слов. Наконец он говорит: — Я так чертовски рад, что ты в порядке.

— Почему... почему я могла быть не в порядке?

— Почему ты не отвечала на звонки? Я звонил тебе раз сто.

Как по сигналу, в кармане начинает вибрировать телефон. Я достаю его и вижу двадцать пропущенных вызовов от него.

— Я была вне зоны. Остановилась по пути, чтобы сделать пару снимков, привести мысли в порядок.

— Чёрт... Я подумал, что с тобой что-то случилось, что ты...

— Что? Почему?

— В пивоварне был взлом, — говорит он, убирая лоб от моего и глядя прямо в глаза. Его шоколадные глаза прожигают меня насквозь. — Я сразу подумал о тебе.

Я вздыхаю и закрываю рот рукой, отступая немного назад. — Когда?

— Наверное, сразу после того, как ты ушла.

— Боже мой...

— Когда мне позвонили, я мог думать только о том, что ты могла быть там. Что кто-то мог испугать тебя... причинить тебе боль... Чёрт. — Он закрывает глаза, пытаясь собраться. — Его поймали, но я сходил с ума, особенно когда ты не отвечала.

— Поэтому ты приехал сюда?

Он кивает. — Надеялся, что ты дома. Но тебя не было. А телефон молчал, и я начал думать о самом худшем...

— Я... мне жаль.

— Нет, это мне жаль . Жаль за многое, но больше всего — за… — Он закрывает глаза, крепко сжимая их, а затем снова открывает и смотрит мне прямо в глаза с такой интенсивностью, что у меня перехватывает дыхание. — Прости за то, что оттолкнул тебя. За то, что накричал. За то, что сомневался в том, что мы чувствуем друг к другу… в том, что мы оба были слишком чертовски упрямыми, чтобы наконец это признать.

От его признания у меня дрожит нижняя губа. — Я тоже очень сожалею, Уайатт. Я знаю, что поступила неправильно, но уже не могу это изменить.

— Знаю, Келси. И глупо с моей стороны было держать на тебя обиду.

— Мне не стоило соглашаться. Надо было просто поговорить с тобой.

Он берёт меня за шею, притягивает ближе. — Мне тоже. Но сейчас это уже не важно. Сегодняшняя ночь это доказала.

— С пивоварней всё в порядке? — спрашиваю я, понимая, что есть вещи поважнее, но всё равно переживая за него.

— Мне сейчас наплевать. Важно только одно — мы. — Его ладони снова обрамляют моё лицо, он целует меня — мягко, с лаской, будто пробуждая тело. Поцелуй проносится огнём по моим венам. — Давай просто договоримся, что с этого момента начнём сначала, ладно? Этот страх сегодня показал мне, насколько я был упрям. Что что-то могло случиться с тобой... и я бы больше никогда не смог поцеловать тебя, обнять тебя, как мечтал с того момента, как вернулся из колледжа.

Я обнимаю его за шею, прижимаясь лбом к его лбу. — Ты всегда владел моим сердцем, Уайатт. Ты знаешь это, да?

Он берёт мою руку и кладёт себе на грудь. — Чувствуешь, как сильно оно бьётся? Всё ради тебя. Ты — мой сироп к завтраку, Келси. Всегда была и будешь.

Мы стоим так, позволяя словам впитаться в воздух, пропитать момент — момент, который меняет всё.

Моё сердце колотится, тело немеет, разум не справляется с событиями этой ночи... да что там — всей недели . Но теперь мы, наконец, на одной волне. Остальное разберём позже.

— Хочешь зайти? — спрашиваю я, надеясь, что ночь не заканчивается здесь и сейчас, но не зная, на той ли волне он, что и я.

Он тихо рычит, сжимая моё бедро. — Я хочу, Келси. Чёрт побери, как хочу. Но не для того, чтобы что-то делать, а просто чтобы держать тебя в объятиях.

С его рукой, вложенной в мою, мы поднимаемся по ступенькам крыльца. Я возилась с ключами, руки так сильно дрожали, что Уайатт накрыл их своими, чтобы успокоить.

— Сегодня мы ничего не будем делать, Келси. Мы слишком долго этого ждали.

— Я знаю. Просто... — я глубоко выдохнула. — Не могу поверить, что это происходит, — признаюсь, смеясь сквозь нервы.