Чтение онлайн

— Да ладно, не дуйся. Мы просто немного веселимся.

— Я не дуюсь, — огрызается он.

Я тянусь и хватаю его за нижнюю губу.

— Не знаю, по-моему, она сильно торчит.

Кольт перехватывает мое запястье и резко притягивает к себе.

— Хаос, — рычит он, и в янтарных глазах вспыхивает жар. — Осторожно. Ты играешь с огнем.

У меня перехватывает дыхание.

— Тебе давно пора понять, Законник, я не боюсь обжечься.

Я украдкой посмотрела на Кольта за рулем. Солнце уже клонилось к закату, весь день прожаривая землю своим жаром. Мы провели у Эмерсон несколько часов. Часы, которые мне понравились — я обожала сестру Кольта. Даже больше: я восхищалась ею до чертиков. В ней была невероятная внутренняя сила и, что не менее важно, ум — тот самый, с помощью которого она сумела выстроить для себя чувство безопасности, несмотря на пережитое.

После звонка от Райана Кольт стал тише. Он отошел в дом, подальше от лишних ушей, чтобы поговорить. И когда вернулся, старался скрыть злость. Но я знала: перемена не осталась незамеченной. Трей и Эмерсон явно напряглись, гадая, что происходит.

— Что она сказала? — наконец спросила я, прерывая водоворот мыслей Кольта.

Его пальцы сильнее сжались на руле.

— Кто?

— Давай без этих игр. Мы оба умнее.

Кольт вздохнул, сворачивая на горную дорогу, ведущую к его дому.

— Тара подтвердила их связь. Разрыдалась, когда говорила с Райаном. Куча вины, путаница. Ее годами преследовало то, что она связалась с Керром.

— Ублюдок, — пробормотала я.

— Он внушил ей, что все это ее вина. Что она соблазнила его, заставила изменить жене, втянула в отношения, из-за которых он мог потерять работу.

Я смотрела на лес за окном, пытаясь впитать его спокойствие.

— Теперь она сможет выговориться. Наконец-то прожить это и отпустить.

Взгляд Кольта скользнул ко мне.

— Вырезать рану.

Я повернулась к нему всем корпусом.

— Что ты имеешь в виду?

— Мне понадобилось время, но я понял: ты именно это и делаешь. Находишь место, где боль и гниль, и вырезаешь. Да, рану приходится вскрыть заново. Зато потом она заживает.

Я долго смотрела на него.

— Это жутковато и немного мерзко… но в то же время красиво.

Кольт усмехнулся, делая последний поворот к своей хижине.

— И еще это правда.

Что-то внутри меня сдвинулось. Та часть, которой было слишком важно, что Кольт видит во мне что-то хорошее. Что он меня понимает. Я отвела взгляд к дому.

— Она подтвердила его алиби?

— К сожалению, да, — сказал Кольт, останавливаясь перед домом.

Мы долго сидели молча, позволяя тяжести дня осесть.

— Я хотела, чтобы это был он, — наконец призналась я. Какая ужасная мысль — желать такого даже человеку вроде Брайана Керра.

Кольт смотрел прямо перед собой.

— Я тоже.

Я чувствовала, как его боль тянется ко мне, прося утешения. Мне хотелось взять его за руку, переплести наши пальцы. Но сегодня этого было уже слишком много. Телесной близости, за которой стояла настоящая эмоциональная. Не то, чем занимаются враги с привилегиями.

— Пошли, — скомандовала я, распахивая дверцу.

Я выскочила из внедорожника, но к парадной двери не пошла. Вместо этого свернула за дом, надеясь, что Кольт последует за мной.

За спиной хлопнула дверь.

— Куда ты собралась?

Я обернулась, идя задом наперед, и ухватилась за подол свободной майки. Было почти четыре, но солнце грело все вокруг уже много часов. Я стянула майку через голову и бросила ее на ступени задней террасы.

Темно-карие глаза потемнели, налившись теплым янтарем.

— Какого черта ты творишь?

Мои губы дрогнули.

— То, что у меня получается лучше всего. Немного хаоса.

Кольт коротко рассмеялся.

— В этом ты чертовски хороша.

Я взбежала по ступеням, пальцы зацепились за шорты, а взгляд был прикован к мужчине, идущему следом. До безумия красивый — темные волосы, темные глаза. Резкая линия челюсти и щетина, по которой ломило пальцы провести. Я не отводила взгляда, стоя на террасе и стягивая шорты. Осталась только в бралетте и стрингах и смотрела, как его взгляд из янтарного превращается в золотое пламя.

— Ридли, — прорычал Кольт.

Я ухмыльнулась, забираясь на перила террасы.

— Ну же, Законник. Поживи немного.

И я прыгнула.

Ридли

Холод ударил по мне так резко, что выбил весь воздух из легких. Ледяная вода — из тех, что обжигают до онемения. Я вынырнула, осыпая все вокруг потоком ругательств, и тут же наткнулась на ухмылку Кольта.

— В это время года здесь чистейшая талая вода, — сообщил он.

Я держалась на воде, пока тело привыкало к почти арктической температуре.

— Секунда боли — и целый мир блаженства. — Я перевернулась на спину, глядя в небо, как облака медленно плывут по синеве, похожие на хлопковые комки. Зрелище почти завораживающее. — Давай, Законник. Немного холода еще никого не убило.

Я развернулась, чтобы наблюдать за ним краем глаза. Мышца на его челюсти дернулась — и он исчез. Через секунду появился снова: пистолета на бедре уже не было, а пальцы тянулись к форменной рубашке, которая по всем законам должна была выглядеть нелепо, но на нем почему-то смотрелась чертовски горячо.

Я выпрямилась, продолжая держаться на воде, и позволила себе насладиться зрелищем. Обычно я не давала себе вот так разглядывать Кольта. Когда мы сходились, все происходило на пределе — жажда, жар, спешка. Без долгих взглядов и задержанных прикосновений. А сейчас я смотрела.

Рубашка соскользнула с его тела. Потом он ухватился за белую футболку за головой и стянул ее через верх. Когда она упала на настил, я бы не смогла отвести взгляд, даже если бы захотела. Эта грудь, эти плечи могли меня доконать. Теплые, загорелые мышцы и легкая полоска волос на груди. Волосы, которые я чувствовала кожей, когда он брал меня, но так и не позволила себе провести по ним пальцами.

Кольт ловко расстегнул ремень, скидывая обувь. Брюки упали, открывая черные боксеры. Потом исчезли и они, и носки, а он уже взбирался на перила.

— Если я сверну себе шею, исполняя этот идиотский трюк, буду тебя преследовать.

Я усмехнулась, глядя снизу вверх.

— Я не против небольших игр с задницей.

Его глаза снова потемнели — до густого, обещающего коричневого. А потом Кольт прыгнул. Но не просто сиганул — он сделал какой-то переворот и вошел в воду «бомбочкой», накрыв меня новой волной.