Чтение онлайн

— Хорошо, — соглашается он и шмыгает носом.

Нас отвлекает звонок в дверь. Я тут же паникую и, напрягшись, крепче стискиваю ребенка. Чудится мне, что это Антиповы с вооружённой охраной. Сейчас как вломятся и заберут у меня Марка. А нас с Матвеем просто убьют.

Викинг не замечает мою панику. Распахивает дверь, забирает несколько пакетов. Желает хороших праздников и разворачивается.

— Ну всё, развели тут сырость. Топайте на кухню. Ужинать будем и праздновать.

И мы послушно идём вслед за этим Викингом. Марк вперёд нас бежит. Меня зовёт и тычет в лежащего на диване кота. Тоже рыжего, здоровенного такого и пушистого. Кажется, Матвея обманули. Это дикий кот.

— Осторожнее, Марк. Поцарапает ещё, — опомнившись, спешу спасти пальцы ребенка.

— Не, не тронет, — флегматично машет из кухонной зоны Матвей.

— Да, мам, не тронет! — авторитетно поддакивает сын, зарываясь пятернёй в шубку вальяжно дремлющего кота.

Подхожу ближе и, присев на краешек, рассматриваю пушистого гиганта. Кот зевает, показывая свои клыки. Боднув руку Марка, перекатывается на спину, открывая пузо, и потягивается, занимая почти весь диван.

Малыш от избытка чувств попискивает и, получив от усатого разрешение, с удовольствием зарывается всеми пальцами в шёрстку. Гладит теперь пузо и лепечет.

— Красивый, да, мам? Мягкий такой. Погладь его.

Покорно глажу. Пропускаю через пальцы гладкую длинную шерсть. И впервые за сегодняшний день улыбаюсь.

— Я сейчас ревновать начну, — рычит со стороны кухни Викинг.

Опомнившись, вскакиваю. И, оставив ребёнка, иду помогать мужчине. Правда, помогать уже нечем. Матвей переложил из контейнеров в посуду горячий ужин. В глубокие чашки пару салатов. Подхватываю посуду и несу к столу у панорамного окна. Попутно осматриваю жилплощадь медведя Гризли.

Очень лаконичный дизайн, строгие оттенки серого и белого. Просторная гостиная, совмещённая с кухонной зоной. Окна от потолка почти до самого пола открывают картину ночного Петербурга. Занавесок нет, только рулонные шторы на стёклах.

— Мы руки забыли помыть, — вспоминаю я.

— Ванная — первая дверь слева, — подсказывает Матвей, забирая с кухонного островка остальную посуду.

Зову сына и захожу в нужную комнату. Судя по дверям, квартира большая. Чисто жилище Викинга. Не удивлюсь, если найду шкуру животного на полу. И шлем с рогами на полке.

— Мам, — шепчет Марк зевая. — А ты с кем-то дралась?

— Нет, Медвежонок, — улыбаюсь ласково, — упала на льду. Вот так неудачно.

Поднимаю глаза и смотрю в зеркало. Обалдело таращусь. Да уж, замороженное мясо не особо помогло. Синяки разливаются от переносицы под глазами. Щека опухла и губа разбита. Это ж надо так удачно попасть, блин. И как меня Викинг-то целовал с таким разукрашенным лицом?

— А когда мы домой поедем? — спрашивает опять сын.

Не сразу нахожусь с ответом. У меня нет работы и квартиры теперь уже тоже. Я уже сказала хозяйке квартиры, что съезжаю. Она спорить не стала, попросила только до конца праздников освободить от вещей и убраться перед уходом. Паспорта и документов сына тоже нет. Их Слава забрал. Я в подвешенном состоянии сейчас.

— Не знаю, малыш, — выдыхаю, выключая воду, и приседаю перед ребенком. — В наш дом мы вернуться не сможем.

— Но как же… — хмурится сын, напряжённо обдумывая. — А как же баба Вера?

— Бабу Веру мы обязательно навестим после праздников. Хорошо?

— Ладно, — кивает ребёнок и уносится опять к коту.

Правда, погладить живность ему не разрешает хозяин квартиры. Матвей зовёт к столу. Отодвигает для ребёнка стул, помогает усесться и двигает обратно. Садится рядом и отвечает на очередные сто тысяч вопрос.

— А это с чем? — тычет в селёдку под шубой мой гурман.

— Это салат с селёдкой, — Викинг подхватывает чашку и собирается положить ребенку.

— Я не ем рыбу, — отказывается Марк, морща нос и мотая головой.

— А птицу ешь?

— Нет, — фырчит опять сын.

— Как это не ешь? Ты же курицу любишь, — влезаю я, садясь с другой стороны от ребёнка.

— Курица не птица! — авторитетно заявляет четырехлетка.

— Да, Танюша, а петух не индюк. Давай, Марк, ешь. Уже поздно совсем, — подхватывает Матвей, накладывая «цезарь» в тарелку ребёнка.

Устало вздохнув, просто наблюдаю за взаимодействием таких двух разных людей. Сама не замечаю, как улыбаюсь. И слёзы наворачиваются. От умиления и обиды на Славу. Он никогда так не возился с Марком. Не слушал его, на вопросы если отвечал, то наобум, лишь бы ребенок отстал.

Когда я спрашивала, почему он так к собственному сыну относится, муж всегда отмахивался. Мол, маленький же, не понимает ни черта. Он не умеет с такими маленькими общаться. Вот подрастёт, тогда он и будет с ним заниматься и воспитывать.

Отвернувшись, быстро стираю солёные дорожки и вздрагиваю от яркого салюта, что вспыхивает прямо перед нашими окнами.

— Вау! — выкрикивает ребенок. Активно ёрзает и, спустившись, бежит к окну. Прижимается носом и смотрит заворожённо.

— Спасибо вам, Матвей, — прижимаю к груди ладонь и искренне улыбаюсь.

— Давай уже на «ты», Тань, — предлагает он. Киваю.

Он обходит стол, переплетает пальцы и тянет к ребенку. Мы останавливаемся у окна и смотрим на взрывы салютов. Марк пищит и подпрыгивает. Матвей меня приобнимает. А я опять, кажется, плачу.

— С Новым годом, Зеленоглазка, — шепчет он.

— С Новым годом, Викинг, — отвечаю так же тихо.

— Ты влез не в ту семью, Гризли. Там связи — от судей до прокуроров, — устало бубнит Степан, глубоко затягиваясь и выпуская едкий дым из ноздрей. — Больше не совершай глупостей.

— Какие, к херам, глупости? Он ещё мало получил, — огрызаюсь, поглядывая через стеклянные двери балкона в гостиную.

Таню высматриваю, она ушла укладывать сына. Долго со мной спорила, хотела на диване перекантоваться, неудобно ей, видите ли, на хозяйской кровати сына оставлять. А других спален у меня нет. Как только гости заявились в первом часу, сразу стесняться перестала и спряталась в моей берлоге.

Я вообще гостям был не очень рад. Открыл дверь, увидел довольную морду Степана, так и захотелось закрыться на все замки и забаррикадироваться наглухо. А этот ещё скалится противно.

— Ты мне отпуск испортил, я тебе тоже испорчу праздник, — сказал он, подталкивая спутницу в спину.