Чтение онлайн

— Дядя Матвей сказал, что тебе надо выспаться. Ты слишком много работала.

Молчу, только на ребенка своего, слишком взрослого для своих лет, смотрю. Глажу по волосам. Просто не верю, что он сейчас со мной. Что мне не пришлось умолять мужа и свёкра разрешить быть с ним.

— Ма-аа-ам, — Марк опять наваливается и тихо так спрашивает: — Мы больше не поедем к папе?

— Ты хочешь к папе? — напрягаюсь я, обнимая.

— Нет, — быстро-быстро мотает головой. — Я не хочу оставаться один с папой.

— Почему? Он что-то сделал? — приподнявшись, облокачиваюсь на изголовье кровати и подтягиваю ближе сына.

— Он обзывается и прогоняет меня. Что я сделал, мам?

— Ты ничего не сделал, Медвежонок. Папа просто злится.

— На меня?

— Нет. На дедулю. Вот и срывает злость на тех, кто меньше него.

— Дедуля хороший, но он постоянно занят, — бурчит Марк и трёт глаза.

— Мы отправимся в путешествие и найдём новый дом. Как ты на это смотришь? — стараюсь переключить внимание ребенка.

Сын скептически морщится. И мотает головой.

— Не хочешь?

— Давай здесь останемся? — предлагает он совершенно неожиданно. — С Тайсоном!

— Вот дядя Матвей обрадуется, — с иронией усмехаюсь, взъерошивая волосы сын.

— Я ему сейчас скажу! — восклицает радостно.

— Нет, стой. Марк, подожди! Я пошутила!

Не успеваю среагировать, гиперактивный мальчишка со скоростью метеора сползает с кровати и выбегает из спальни. Запутавшись в одеяле, теряю необходимые секунды. Бегу за ним и застываю от картинки перед глазами. Викинг на руки подхватывает ребёнка и внимательно слушает его.

— Отличное решение, одобряю, — басит Матвей. — Дай пять.

И мой предатель-сын звонко отбивает ладонь Гризли. Всё. Спелись.

Проходить медицинское освидетельствование первого января очень унизительно. Хотя нет. Неважно, какой день. Вообще унизительно стоять полуголой перед медсестрой и врачом. Выставлять на обозрение публики собственную слабость.

Благо врач — женщина лет сорока. Она осматривает с рулеткой, прикасается холодными пальцами в латексной перчатке.

— Гематома в области правого подреберья размером три на четыре сантиметра, плотная, болезненная при пальпации. На верхней части живота гематомы округлой формы четыре на пять сантиметров... — озвучивает она, пока медсестра быстро вносит данные в компьютер.

Щёлкает фотоаппарат. Вспышка режет глаза, моргаю часто-часто, опуская голову. Врач комментирует каждое фото, чтобы потом прикрепить к делу.

— Гинекологический осмотр будем проводить? — спрашивает, отходя к столу.

— Нет-нет, — жутко краснею и, спешно отвернувшись, одеваюсь.

— Хорошо, садитесь, я не закончила, — указывает на стул между двумя столами.

Покорно присаживаюсь, поправляя горловину свитера. Хорошо ещё только одежду попросили снять. Бельё и штаны прикрыли отпечатки одного медведя-шатуна. Я как увидела грудь, усеянную засосами, и бёдра со следами пальцев, так и передумала куда-то там ехать. Настоящий Викинг.

— Были ли головокружение, тошнота, потеря сознания? — спрашивает врач, доставая тонометр.

— Нет, — протягиваю руку для манжеты.

— Давление низковатое, — качает головой, передавая цифры медсестре. — Температура нормальная. Гематомы свежие. Получены приблизительно двадцать четыре часа назад. Характер повреждений соответствует сказанному потерпевшей. Рекомендовано: холодные компрессы на область повреждений, мазь с арникой и консультация невролога.

Закончив диктовать, врач опять поворачивается ко мне.

— Есть центр защиты женщин и детей. Он круглосуточный. Если хотите, я запишу вас туда. Временно поживёте. Едой и одеждой они обеспечат.

— Спасибо, нам есть где жить… пока, — слабо улыбаюсь участливой женщине.

— Хорошо. Советую не затягивать с заявлением. Сейчас всё распечатаем. Копии останутся у нас.

Я получаю в руки исписанный бланк с печатью и подписями врачей, также прикрепленные фотографии и, прижав к груди, выхожу в коридор.

Останавливаюсь в нескольких шагах от сидящего с моим сыном мужчины. Марк учит Матвея играть в шахматы на планшете. Мужчина перед поездкой захватил свой гаджет, чтобы ребёнку было нескучно в дороге.

С самого утра эти два совершенно разных человечка на какой-то мне непонятной волне. Пока я завтракала, Марк под руководством Матвея лупил по напольной боксёрской груше. И мужчина дотошно объяснял, как нужно ставить кулак, как держать локоть. Сын-непоседа, которому быстро надоедает любое занятие, внимательно слушал и повторял.

И сейчас вот сидят вдвоём, склонившись над планшетом. Выглядят безумно умилительно, аж в сердце щемит. И слёзы наворачиваются. Всё же Марку очень не хватает мужской руки. Папы, который будет с ним вот так возиться. Объяснять или слушать. Отвечать на сто миллионов вопросов и не смеяться над ними.

— Конь ходит буквой Г, — повышает голос мальчишка, водя пальчиком по экрану. — Вот! Я съел твою пешку.

— Да ты уже всех сожрал, король с королевой остались, — басит Гризли.

— Это не королева, это ферзь, — хихикает Марк. — Он, кстати, самый крутой в шахматах.

— Да? Ну, тогда смотри, он съест твоего г-образного коня, — хмыкает мужчина, тоже водит пальцем по экрану.

Ребенок, опешив, поднимает глаза на Матвея. Брови хмурит, глаза щурит. Но, заметив мою фигуру, оставляет претензии, переключившись на меня.

— Мам, ты закончила? — спрыгнув со скамьи, бежит ко мне.

— Да, можем ехать, — киваю.

Матвей поднимается, ждёт, пока я сына одену, и мы выходим из клиники.

Уже в машине бросаю взгляд на сына, сидящего на заднем сиденье с планшетом, и решаю, наконец, завести этот разговор. С утра оттягивала, давала нам всем ещё несколько прекрасных минут.

— Спасибо тебе ещё раз, Матвей, — тихо начинаю я, смотря на профиль мужчины. — Ты столько сделал для нас. Для меня. И я не хочу подставлять тебя ещё сильнее под удар. Лучше всего будет нам с Марком сейчас уехать из города. Мне одна знакомая предложила помощь.