Когда я вижу, что в расцвете летв нас вызревает гибельный изъяни длится под влиянием планетна сцене мира этот балаган;что мы произрастаем, словно сад,под тем же небом, в стуже и тепле,и вот наш юный пыл идёт на спад,и, гордых, нас не помнят на земле, —то, наблюдая жизни круговерть,я на прекрасный облик твой смотрю,где спорят Время и слепая Смерть —кому из них затмить твою зарю.Но, объявляя Времени войну,сонет мой возвратит тебе весну.
XVI
Как ни жестоко Время, отчеготы не воюешь с этим палачом?Есть помощней защита от него,чем я с моим беспомощным стихом.Ты полон сил, проделав полпути,и счёта нет невинным цветникам,мечтающим твой облик во плотипересоздать назло карандашам.Ты должен жить — но в образе живом!Твоей души и внешности твоейне оживить ни кистью, ни перомв глазах и душах будущих людей.Отдав себя, живи в себе самом,своим одушевлённый мастерством.
XVII
Поверят ли потомки моемусонету о достоинствах твоих,хотя пришлось могилой стать емутвоих не худших качеств остальных?И если славословить буду яприметы совершенства твоего,то скажут, что не мог я без вранья,обожествив земное существо.И полустёртый томик оттолкнут,как старика, что глуп, но говорлив;пустым сочтут мой вдохновенный труд,как древний, но смешной речитатив.Но ты вдвойне достоин жить в веках:в своих потомках и в моих стихах.
XVIII
На летний день не слишком ты похож:в тебе и света больше, и добра.От ветра дерева бросает в дрожь,и скоротечна летняя пора.То запылает жарко небосвод,то потускнеет золотой зрачок,а то на убыль красота пойдётестественным путём или не в срок.А над тобой не вянет благодатьвесны и полновластной красоты.Тебе под сенью Смерти не блуждать —в строфе бессмертной возродишься ты.Она жива — и ты среди живых,пока не гаснет свет в глазах людских.
XIX
У тигра, злое Время, рви клыки,вели Земле пожрать своих детей,у леопарда когти отсекии пепел Феникс по ветру развей.Когда угодно, что на ум придёт,то и твори с Землёю и людьми;на одного лишь, Время-скороход,своих преступных рук не подними:не вздумай по возлюбленным чертамводить своим чудовищным стилом;пускай они грядущим племенампослужат в совершенстве молодом.Но, навредишь ему ты или нет,его спасти сумеет мой сонет.
XX
И женская душа, и женский ликтебе даны Природой, но не впрок:ты женского лукавства не постиг,бог и богиня страстных этих строк.Нелживым выражением лицаты озаряешь всех, как властелин,чтобы похитить женские сердцаи восхитить внимание мужчин.Ты женщиною значился сперва,потом Природа, ощущая страсть,тебе, чтоб захватить мои права,прибавила существенную часть.Для женщин создан ты, но тем сильнейлюби меня, а жёнами владей.
XXI
Не шепчет Муза мне роскошных фраз,не сравнивает крашеных матронни с тем, что на земле ласкает глаз,ни с тем, что украшает небосклон;ни с солнцем, ни с луною, ни с казнойна дне морском, в пещерах под землёй;ни с тем, чего не видел шар земной,охваченный воздушною каймой.Люблю я честно — честно и пишу,что звёзды приукрасить не смоглимоей любви, подобной малышу,прекрасному, как жители Земли.Я не желаю, как торговый люд,хвалить товар — любовь не продают.
XXII
Я не старею зеркалу назло,пока ты молодой, но если днираспашут, как сохой, твоё чело,то и со мной расправятся они.Моя душа твоею красотой,окутавшей тебя, защищена.твоя душа со мной, моя — с тобой,и нашим дням теперь одна цена.Не для себя ты должен дать зароксебя хранить, как я, а для того,чтоб сердцем сердце я твоё берёг, —как нянюшка — питомца своего.Ты отдал сердце мне, но если грудьмоя замрёт — навек о нём забудь.
XXIII
Как лицедей, утративший кураж,стоит на сцене, рот полуоткрыв;как самодур, входящий в гневный раж,слабеет, пережив бессилья взрыв, —так я порой, забыв любовный слог,испытываю подлинный конфуз,раздавлен тем, что на меня налёглюбви моей невыносимый груз.Но ярче всяких слов мой пылкий взор!Пророк души кричащей, он привыквести любви безмолвный разговори умолять нежнее, чем язык.Любовь тогда поистине умна,когда глазами слушает она.
XXIV
Изобразил глазами твой портретя на картоне сердца моего;рисунок в тело вставлен, как в багет,но перспектива здесь важней всего.На вещи сквозь художника глядии выставки чудесный вернисажувидишь в мастерской моей груди,где искрится очей твоих витраж.Мои глаза с твоими заодно:мои рисуют, а в твои поройзаглядывает солнце, как в окнодуши моей, влюбившись в образ твой.Глаза отображают внешний вид,а к сердцу твоему им путь закрыт.
XXV
Кому созвездия благоволят,тот славу заслужил ещё с пелён,а у меня с фортуною разлад:я неприметной честью наделён.На золотой подсолнечник похожсиятельной особы фаворит,но может и погибнуть ни за грош,когда вельможа хмуро поглядит.Всего один проигрывает бойбывалый воин, доблестный солдат,и те, кого когда-то спас герой,его из хроник вычеркнуть велят.А мне навек дана любовь одна:я верен ей, и мне она верна.