Чтение онлайн

Рэнд, решительно стремившаяся к идеологической чистоте, ни за что не примирилась бы с либертарианцами. И такое отношение сохранялось еще долго после ее смерти. В 1989 году Питер Шварц, редактор «Интеллектуального активиста», брошюры Института Айн Рэнд, настаивал на том, что либертарианство «греховно», и высказывался против «незаконного сближения с либертарианцами». Гнев Шварца, был вызван тем, что Дэвид Келли, активист от объективистов и друг Пейкоффа, попытался открыть диалог с либертарианцами и имел несчастье негативно высказаться о фильме «Страсть Айн Рэнд». [83] Шварц охарактеризовал либертарианство, как «движение, которое привечает растлителей малолетних, проповедников одностороннего разоружения США, Новых левых, любителей ЛСД, бомбометателей, партизан-коммунистов из Южной Америки и детоубийц из числа последователей Ясира Арафата. Все это приемлемо под пологом либертарианства (и становится приемлемым для каждого, кто называет себя либертарианцем)». [84]

За свой проступок Келли был с криками и улюлюканьем изгнан из движения объективистов. Колледжи получили предостережение от Института Айн Рэнд, что этого человека не стоит приглашать читать лекции. «Так себя ведут религиозные фанатики», — писал позже Келли. [85] Но в отличие от прежних скандалов в среде объективистов, когда отступников сливали потихоньку, Келли опубликовал свои возражения и основал альтернативную группу, которую назвал Институтом объективистских исследований. Позже этот институт трансформировался в Объективистский центр, ныне известный под названием «Общество Атланта».

Если объективизм — религия, то изгнание Келли представляется вполне естественным этапом эволюции вероучения. Во всех основных религиях всегда случались расколы. Принципиальное разногласие Келли с Институтом Айн Рэнд состоит в том, что он верит в объективизм как в открытую систему, способную эволюционировать и воспринимать новые идеи, тогда как Институт Айн Рэнд считает объективизм закрытой системой, всеобъемлющим верованием, которое было получено цельным и неделимым из рук Рэнд, а Мюррей-Хилл послужил объективистам чем-то вроде горы Синай. Словно Моисей, спустившийся с горы, чтобы даровать закон неблагодарным детям Израилевым, Рэнд спустилась в лифте дома номер 36 по Восточной тридцать шестой улице (позже она переехала на Тридцать четвертую), чтобы даровать закон объективизма никчемным и презренным народам мира.

Либертарианцы, которым близок принцип «живи и дай жить другому», кажется, не страдают от того, что Рэнд считала их грязной прибрежной пеной, что Келли был изгнан за общение с ними и что Рэнд яростно протестовала, когда они принимали ее точку зрения. Ее обожествляют как отвергающую, но безгрешную мать объективизма, и она остается главной родительницей идеологии либертарианства.

На самом деле история доказывает, что Рэнд встала не на ту сторону. В начале 1970-х годов либертарианцы, наверное, могли казаться слегка чокнутыми подражателями объективистов, однако они оказались вовсе не такими кретинами и неудачниками, какими считали их Рэнд и позже Шварц. Движение объективистов, хотя и продолжая злословить, постепенно признает этот факт. В последние годы, в особенности с подъемом «Чаепития», пропасть, разделяющая объективистов и либертарианцев, понемногу сокращается. Если раньше это был Большой Каньон, полный взаимных обвинений с переходом на личности (во всяком случае, со стороны Рэнд и ее последователей), то постепенно пропасть сузилась до размеров обычной придорожной канавы, которую можно запросто перепрыгнуть. Это важное изменение, которое не привлекло особенного внимания за пределами объективистских кругов, потенциально способствует расширению влияния Рэнд.

«Движение чаепития» помогло свести вместе объективистов и либертарианцев. Ярон Брук проницательно уловил важность этого движения и на одном из самых крупных митингов, который состоялся в Бостоне 4 июля 2009 года, назвал нужный адрес. Энергия этого собрания и десятков других подобных собраний по всей стране открывала перед оппонентами возможности, упустить которые было нельзя. Вместо того чтобы повторять ошибку Рэнд и воротить нос от богобоязненной толпы, сочувствующей либертарианству и размахивающей несанкционированными плакатами с надписью «Кто такой Джон Галт?», хранители пламени рэндианства из Института Айн Рэнд решили присоединиться к этой толпе, даже не пытаясь сделать невозможное и разгромить «чайников».

Институт Айн Рэнд создал на своем сайте раздел для тех, кто сочувствует «Чаепитию». При этом слово «атеизм» старательно избегается. [86] В разделе размещена «Стратегическая мастерская по созданию интеллектуальных вооружений», в которой накануне митинга в Вашингтоне, назначенного на 12 сентября 2009 года, был бесплатно проведен тренинг для двухсот пятидесяти организаторов «Чаепития». «Цель наших собраний в том, чтобы заставить Конгресс и администрацию Обамы услышать наши голоса», — говорилось в интернет-объявлении о проведении всеобщего тренинга. «Однако в большинстве случаев они слышат только эмоциональные, невнятные выступления и какие-то банальности. Чтобы превратить „Движение чаепития“ в эффективное оружие в войне за свободу личности, участники митингов должны выражать свои мысли связно и аргументированно. Тогда они смогут добиться положительного результата». [87]

Но, что гораздо интереснее, при подготовке тренинга соавтором этой традиционно объективистской риторики стал Институт конкурентного предпринимательства (CEI) — научно-исследовательский центр либертарианцев.

Отношения либертарианцев и объективистов окончательно определились в начале 2010 года, когда Ярон Брук произнес речь в Оксфордском обществе либертарианцев. [88] За двадцать один год до того Келли с треском выставили из Института Айн Рэнд, обвиняя, в числе прочего, в том, что он появился в либертарианском клубе «Laissez Faire Supper Club». Складывается впечатление, что Америку Айн Рэнд захлестнула новая тенденция — к урегулированию конфликтов. У меня это впечатление усилилось, когда я прочитал в Интернете среди разных сплетен, что Институт Айн Рэнд действительно предпринимает некоторые шаги к примирению с Дэвидом Келли! Это же все равно что воссоединение римско-католической церкви с православной! Изгнание Келли из движения объективистов долгие годы символизировало все недостатки объективизма с точки зрения крайне правых: очень советское отсутствие толерантности, непреклонность, привычка лидеров высказывать жесткие суждения в адрес людей, уклонившихся от генеральной линии партии. И если когда-нибудь на крайне правом фланге запоют «Кумбайя!», если оба крыла объективизма объединятся, протянут руки товарищам из движения либертарианцев и из «Чаепития», то совместно с ними они смогут сформировать Объединенный фронт радикального капитализма, способный смести все на своем пути. Демократы и либералы вправе насмехаться, называя это альянсом «чокнутых экстремистов», однако сторонники прогресса всегда неверно оценивали силу популизма правых и идеологическую мощь Айн Рэнд. И промежуточные выборы 2010 года это доказали.

Я собирался связаться с Дэвидом Келли, чтобы узнать, насколько правдивы слухи. Но пока что я размышлял о том, к чему может привести такое объединение.

Я понимал, что в подобном союзе доминировать будет Институт Айн Рэнд. «Общество Атланта» гораздо меньше института, судя по финансовым документам. [89] Налоговые декларации общества открыты для доступа: закон требует от некоммерческих организаций, которые освобождены от налогов, финансовой прозрачности. Да, обе организации являются некоммерческими в отличие от Института Натаниэля Брандена. В мире объективизма, нечувствительного к иронии, очевидно, не замечают противоречия между идеологией этих движений и их статусом некоммерческих организаций. По-видимому, продвигать «Чаепитие» и заниматься политической агитацией (мероприятие по сбору средств в отеле «St. Regis» было событием политическим, как я и ожидал) институту не мешают никакие запреты на политическую деятельность, предусмотренные для некоммерческих организаций, существующих на дотации благотворителей, которые за это освобождаются от уплаты налогов. Налоговая служба запрещает некоммерческим организациям поддерживать «группы кандидатов». [90] Видимо, чтобы заинтересовать налоговую полицию, нужно в открытую раздавать гражданам значки с предвыборными лозунгами. Впрочем, в середине 2011 года появились признаки скорых перемен в этом отношении. Налоговая служба начала обращать внимание на некоммерческие организации, у которых имеется политическая программа. Освобождение от налогов не только предоставляет им неявные налоговые льготы для политической деятельности (какая ирония, учитывая взгляды объективистов на налогообложение!), но еще и помогает скрыть личности спонсоров. [91]

Институт Айн Рэнд и «Общество Атланта» как будто живут неплохо, несмотря на трудные времена, наступившие для всех некоммерческих организаций. В этом нет ничего удивительного, учитывая, что обе эти оптимистично настроенные структуры служат интересам богачей, а богачи способны отстоять свои интересы при любом экономическом климате. В 2009 году (последнем, данные за который я смог сравнить) пожертвования и гранты «Обществу Атланта» составили 1,1 миллиона долларов, то есть существенно меньше 6,5 миллиона, полученных за тот же период Институтом Айн Рэнд; а жалованье Келли составило лишь 67 496 долларов против 439 тысяч долларов Брука. Если составить пропорцию вливаний за год, общее вознаграждение Брука, даже за вычетом 180 тысяч премиальных, окажется значительно больше, чем у Келли. В 2010 году доходы Института Айн Рэнд резко возросли — до 11,8 миллиона долларов, что наглядно доказывает рост популярности радикального капитализма. [92] Соответствующие данные по «Обществу Атланта» (которое в документах налоговой службы по неизвестным причинам до сих пор значится как «Объективистский центр») недоступны.

По крайней мере в теории, слияние или альянс двух соперничающих организаций, в котором соединились бы идеологическая стойкость и открытость, поможет Рэнд сделаться более притягательной для необъективистского мира. Вероятно, подобный союз привлек бы и простых смертных.

Я искал свидетельства тому, что догматизм Института Айн Рэнд отпугивает многих рядовых рэндианцев. Так оно и было для некоторых людей, с которыми я познакомился в объективистских кругах Нью-Йорка, в том числе для Виктора Нидерхоффера, трейдера и организатора интеллектуального салона «Junto». Виктор и его жена Сьюзен были близки к «Обществу Атланта» и куда меньше жаловали институт, который Сьюзен охарактеризовала мне, как «слишком догматичный». Я не обсуждал «Общество Атланта» с Джоном Эллисоном, но он произвел на меня впечатление человека, выступающего за объединение, несмотря на бескомпромиссный подход к объективизму. Когда я разговаривал с Барбарой Бранден, она ясно дала понять, что считает «Общество Атланта» гораздо более плодотворным, чем Институт Айн Рэнд, сказав, что «Общество» «делает доброе дело. Они открыты другим идеям. Они открыты для обсуждения».

«А институт, — пояснила она, — считает Айн Рэнд почти что божеством. Даже и не почти, она и есть для них божество. Совершенство. Группа Келли понимает, что она была человеком и совершала ошибки — ив личной жизни, и в философии. Они согласны с нею по многим вопросам, но они не фанатики».

Когда я наконец приступил к интервью с Дэвидом Келли, он высказывался осторожно: «Наверное, нам следует открыть карты. Я почти не читаю финансовые издания, однако просмотрел некоторые ваши статьи, и у меня сложилось стойкое впечатление, что вы стоите на позициях, далеких от объективизма, — сказал он, дипломатично смягчая формулировки. — Поэтому я рад побеседовать с вами. Однако здесь не повредит определенная осторожность, поскольку мы заинтересованы в продвижении работ Айн Рэнд и распространении информации о ней».