Чтение онлайн

Впрочем, судя по важности той роли, которую Келли играл на похоронах и самой Рэнд, и ее мужа Фрэнка О’Коннора, можно прийти к совершенно иному выводу. В 1979 году, на похоронах Фрэнка, Келли читал вслух Киплинга. Правда, он сделал это по просьбе своего друга и наставника Леонарда Пейкоффа, а не из желания продемонстрировать какую-то особую приближенность к Рэнд. «Леонард чувствовал, что не сможет сам, поэтому попросил меня», — пояснил Келли. На похоронах Рэнд в 1982 году он прочел стихотворение «в знак признательности тому человеку», которым он «восхищался и у которого столькому научился». И на сей раз его снова попросил об этом Пейкофф, который позже отлучил его от объективизма. Но в тот момент Келли был членом небольшого братства приближенных к Рэнд, сплотившегося с ее смертью.

Келли работал вместе с Пейкоффом над его огнедышащей книгой «Зловещие параллели», и они начали вместе готовить сборник Айн Рэнд. Но потом все рухнуло, потому что книга Барбары Бранден удостоилась хвалебного отзыва в каком-то непонятном информационном бюллетене под названием «On Principle». Проблема состояла в том, что Келли входил в редакционную коллегию этого бюллетеня. Пейкофф был готов спалить брошюру, а Келли считал, что «книжка и некоторые из представленных в ней откровений уже несколько запоздали, и об этом было необходимо сказать вслух». Он отказался покидать редколлегию, несмотря на давление со стороны Пейкоффа. Тогда его обвинили в посещении обеда и лекции либертарианцев, и началась бесконечная склока, какие часто случаются в итальянских семьях, коллегиальных органах, клубах садоводов и второстепенных политических движениях. [98]

Сейчас все это кажется пустяками, но в то время это был настоящий катаклизм в среде объективистов. Еще более пустячным это событие представляется оттого, что теперь Институт Айн Рэнд активно заключает союзы с либертарианцами. «Под управлением Ярона Брука они за последние пять лет совершенно изменились, — сказал Келли. — Они делают совместные проекты со многими организациями, с Американским институтом предпринимательства, с Фондом Атланта по экономическим исследованиям

— нет, он никак не связан с „Обществом Атланта“. Да, какая ирония, что они так изменили свою позицию».

Если уж говорить об изменении позиций: а последователи Рэнд из института изменили свое мнение о Келли и его группе? Может быть, они стремятся к объединению? Меня заинтриговало то, что я прочитал в Интернете о встрече Келли с Бруком, состоявшейся совсем недавно.

Келли рассказал мне об этом — правда, нехотя. Оказалось, что встреча состоялась еще в 2007 году — первая после грандиозного раскола. «Мы встретились, чтобы подвести итоги, понять, на чем мы остановились, — пояснил Келли. — Можно сказать, встреча была вполне теплая, но границы по-прежнему были очерчены четко — не столько относительно либертарианства (в целом они теперь принимают нашу политику), сколько относительно нашего более открытого понимания объективизма». Келли выяснил, что Брук не особенно широко открывает двери Института Айн Рэнд

— «особенно в том, что касается ключевых для объективизма понятий и представлений». Таким, как все еще существующее «Общество Атланта».

«Когда мы встретились, он очень многословно объяснил, как ему хочется, чтобы мы переломили ситуацию. Он хотел, чтобы Институт Айн Рэнд стал единственным спикером от объективизма. А это точно не способствует налаживанию отношений», — сообщил мне Келли без всяких эмоций, как это и свойственно объективистам.

Да уж, не способствует. Кроме того, подобная позиция представляется мне совершенно не американской. В конце концов, разве не разнообразие мнений — конек Америки? Впрочем, если речь не идет о религии. Брук никому не угрожал грубой силой, сказал Келли, однако была «предпринята попытка убедить наших членов правления переметнуться на другую сторону и уничтожить нас, сократив фонды».

Брук, по словам Келли, связался с некоторыми членами правления «Общества Атланта», пытаясь убедить их уйти, в том числе и Джона Аглиалоро, который присутствовал на встрече. Аглиалоро был директором «Cybex International» — компании, производящей спортивное оборудование, и он несколько лет занимался созданием сценария к фильму «Атлант расправил плечи», который был наконец выставлен на всеобщее посмешище в апреле 2011 года.

Поскольку члены правления являются также основными спонсорами «Общества Атланта», атака Брука на группу Келли, на мой взгляд, стала именно применением «грубой силы».

Я попросил Келли назвать тех, кто был на встрече. В числе прочих там присутствовали Келли и Брук, заместитель Келли, Эд Хаджинс, и Аглиалоро. Келли ровным голосом перечислял имена участников, когда меня вдруг словно хлестнуло одно из них. Очень похожее на… он что, сказал «Джон Эллисон»?

Да, сказал. Я был ошарашен. Мой Джон Эллисон? Мой консультант? Банкир из Северной Калифорнии? «Они с Яроном договаривались о сделке», — добавил Келли. Помня разговор с Эллисоном, я с трудом представлял себе, что этот интеллигентный управленец пытался грубо уничтожить целую организацию. Но, по словам Келли, выходило, что пытался, и так, чтобы все дело казалось не столько зловещим, сколько смехотворным, однако у него ничего не получилось. [99]

Итак, моя фантазия о возможном слиянии Института Айн Рэнд и «Общества Атланта» благополучно умерла. Для объективистов, либертарианцев и сторонников нерегулируемого капитализма это плохая новость. Она означает, что разобщенность в лагере Рэнд сохранится. Зато для противников объективизма в этом нет ничего плохого. Существование двух групп — ортодоксов и реформаторов — означает, что для привлечения неофитов есть два разных пути, две группы, стоящие на одной и той же позиции радикального капитализма. Полагаю, это вполне «взаимоневыгодная» ситуация.

Что касается свойственного объективизму отрицания религии, которое на протяжении многих лет сильно беспокоит людей с правыми взглядами, то противоборствующие группы не обращают на это внимания. Келли признал, что активисты «Чаепития» выражали свое недовольство атеистической позицией объективизма, да и другие правые сторонятся его по этой самой причине. Но это не имеет значения. Атеизм объединяет всех истинных объективистов, будь они сторонники жесткого курса, разделяющие позицию института, или открытые новым идеям члены «Общества Атланта», или лоялисты из кофейни на Манхэттене. Приходилось ли им преодолевать себя ради этого или нет, в итоге все они сделались атеистами. Иначе они не смогли бы называть себя последователями известной дамы со стрижкой каре.

«Для неофитов объективизма атеизм — серьезное испытание, — признал Келли. — Это одно из самых трудных препятствий на пути к нему и камень преткновения для многих последователей Рэнд».

Конечно, можно принимать объективизм без атеизма. Но это все равно что пить по утрам кофе без кофеина и надеяться на прилив бодрости. Да, богобоязненных объективистов не затаскивают в темные переулки и не бьют, но они никогда не станут полноправными участниками движения. «Мы не то чтобы против религии или Бога, — объяснил мне Келли. — Мы за рассудок, следовательно — против веры». По его словам, объективисты — противники не религиозной доктрины, а только того, как она воплощается в жизнь. Или, говоря словами Ярона Брука и Тары Смит, их не устраивает религиозный «образ мыслей».

По сравнению с этой общностью все различия между фракциями объективизма, будь то открытыми, закрытыми или приоткрытыми — не имеет значения. «Неважно, на какой позиции мы стоим, — заявил Келли. — В любом случае мы — атеисты». И это правда. Никаких «если», никаких «но».

Аминь.

К этому моменту я уже понимал, почему объективизм многими воспринимается как религия или культ, основными догматами которого являются воинствующий атеизм, гипериндивидуализм, преклонение перед капитализмом и отрицание иудейско-христианской морали. Причиной тому стали единоличность и нетерпимость, совершенная непреклонность и привычка поносить оппонентов. Хотя «Общество Атланта» немного уступчивее Института Айн Рэнд, по сравнению с ним, непреклонным и догматичным, оно слишком маленькое и слабое.