Чтение онлайн

Я не вполне понял, что он хотел этим сказать, но следующая его фраза была полна здравого смысла, пусть и несколько грубоватого. «Это тяжкий бизнес, — сказал он. — Последние тринадцать-четырнадцать лет я всего дважды смог побыть дома на нашу с женой годовщину, потому что находился в постоянных разъездах. Я просмотрел выписки по нашим банковским счетам и понял, что там достаточно средств, и я вполне могу выйти в отставку. Нам нужно не много, при нашем образе жизни мы вполне счастливо проживем на то, что есть. Так почему же не выйти в отставку?»

Что ж, эти рассуждения порадовали бы Рэнд, которая питала неприязнь к любителям избыточной роскоши.

Так что теперь, даже занимая должность вице-председателя компании «Balyasny», на работе Колвин проводит очень мало времени. Он почти постоянно работает дома, а дом его расположен в городке Уайт-Плейнс — далеко не в самом шикарном месте. Колвин немного рассказал мне о том, чем занимается на пенсии: в основном это триатлон и скалолазание. Чтение Рэнд не входит в число его увлечений. Кажется, он не слишком много знает об объективизме. Он даже не знаком с двумя биографиями Рэнд, опубликованными недавно.

После плотного общения с интеллектуальными, угрюмыми, иногда даже надменными, праведными, категоричными представителями элиты объективизма, мне было особенно приятно встретить такое исключение из общих правил. Я впервые познакомился с умеренным объективистом. Я вовсе не хочу кинуть камень в сторону других объективистов, с которыми общался в предыдущие месяцы, но умеренность этого человека была мне как бальзам на душу.

Обратной стороной столь мелкого погружения в творчество Рэнд явилось то, что Колвин начинал отчаянно путаться, когда речь заходила о макиавеллиевской политике в движении объективизма. Само по себе это, конечно, не бог весть какой грех, если бы только он не кинулся в ортодоксальный объективизм, сделавшись главой представительства Института Айн Рэнд в Нью-Йорке. Он никогда не слышал о «Junto». Он, кажется, весьма смутно сознавал существование «Общества Атланта» и был о нем весьма нелестного мнения. Это и неудивительно, поскольку он знал обо всем этом только со слов Ярона Брука.

«Из того, что я понял, — сказал Колвин, — получается, что существует несколько групп, ориентированных на объективизм. И мне сдается, что вся разница между ними состоит в мнении по вопросам, — и это принципиальный момент, — которых Рэнд никогда не затрагивала». Например, по вопросам внешней политики. «По словам Ярона, Рэнд почти никогда не высказывалась по поводу внешней политики. Во всяком случае, напрямую». На самом деле высказывалась, и довольно часто. Насмешки над промахами правительства во внешней политике были любимым занятием Рэнд. Чтобы убедиться в этом, достаточно обратиться к книгам, например, к сборнику «Капитализм. Незнакомый идеал», где опубликована ее лекция 1967 года, в которой она высказывается против войны во Вьетнаме. [111] Несколько раз Рэнд подавала голос в поддержку Израиля, в том числе и на лекции 1973 года в «Ford Hall Forum» и в интервью Филу Донахью, в 1979 году. Донахью она заявила, что «в сфере внешней политики США действовали недостойно на протяжении многих лет и даже десятилетий, начиная примерно с „Нового курса“ или раньше». [112]

Колвин продолжал излагать партийную линию, утверждая, будто объективисты, не находящиеся под крылом института, «используют объективизм как обоснование для тех взглядов, которых Рэнд точно никогда не выражала письменно. И Ярон говорит, что эти группы имеют право на существование, просто Институт Айн Рэнд сосредоточен исключительно на тех моментах, которые безоговорочно принадлежат к объективизму».

Если говорить начистоту, Колвин был новичком в организованном объективизме. Кроме того, он был приглашенный эксперт, и его фамилия не значилась в платежных ведомостях. Его участие в движении объективизма началось, когда Дмитрий Балясный — родившийся в России основатель компании и «большой поклонник Айн Рэнд» — пригласил его на обед в Чикаго, примерно в 2009 году. «Должен был выступать Ярон, поэтому я пошел, и мне очень понравилось». Колвин обнаружил, что у Института Айн Рэнд нет отделения в Нью-Йорке. «Я подумал, наверное, интересно попробовать взять все, что институт делает на запредельно высоком уровне, и попытаться повторить на уровне местном». Поэтому он решил организовать филиал в Нью-Йорке, который начал свою работу весной 2010 года.

«Мы провели пару обедов, и я решил, что самое главное для нас — организовать дебаты, — рассказывал Колвин. — Мне не очень интересно обедать с теми, чье мнение я полностью разделяю. Поэтому я высказал идею насчет дебатов мыслящим людям, взгляды которых отличны от моих». Колвин в общих чертах обрисовал мне изначальный план дебатов, которые должны были охватить обширный круг тем — «первопричин». В качестве модератора привлекли первоклассного ведущего, Брайана Лехрера, с интеллектуальной радиостанции «WNYC». На первых двух дебатах держать оборону со стороны объективистов назначили Ярона Брука и Джона Эллисона. Их противниками должны были выступить демократы, представители одного нью-йоркского научно-исследовательского центра, который финансировал мероприятие совместно с Институтом Айн Рэнд и «WNYC». Демократы — прогрессивная группа, выражающая господствующую точку зрения, одним из их лидеров был тогда еще малоизвестный сенатор от штата Иллинойс Барак Обама.

Первые дебаты были назначены на 15 февраля 2011 года и назывались так: «Правительство. Сколько нам необходимо?». Вторые были посвящены следующей теме: «Система социальной защиты населения. Разве мы сторожа братьям нашим?». А третьи были названы: «Капитализм. Добродетель или зло?»

Колвин согласился со мной, что общественное мнение обычно склоняется к крайним позициям по заявленным вопросам. Однако он хотел живой дискуссии — ине без причины. «Большинство дебатов, которые мы наблюдаем, происходят между теми, кто считает какое-то явление ужасным, и теми, кто придерживается середины. И обычно консерваторы говорят: „Послушайте, в капитализме есть и хорошее, но нам нужно больше регулирующих законов, нам нужно то, нам нужно это“. То есть обычно дебаты происходят не между представителями крайних позиций, а между промежуточным звеном и крайними» — в данном случае ненавистниками капитализма.

«И куда в таком случае можно прийти? — спросил Колвин. — Можно прийти примерно сюда, — сказал он, указав рукой на некий воображаемый пункт назначения, — явно ближе ко злу. Поэтому мы решили, что лучше всего, если дебаты будут происходить между сторонниками крайних позиций». Ту же логику применили и к прочим предметам обсуждения: объективисты будут утверждать, что никакой социальной защиты быть не должно, и так далее. «Какую бы из двух противоположных позиций вы ни отстаивали, в итоге неизбежно возникнет вопрос о ее нравственности, — пояснил Колвин. — Тут дело не просто в политике или возможности политического компромисса. Важно подвести под свои убеждения нравственную базу».

Если поставлена цель обсудить, насколько морален радикальный капитализм, то подобные дебаты для этого лучший способ. Я все отчетливее понимал, насколько важно поставить нравственность во главу угла. Ни насколько. Однако я не знал, как подобная стратегия воспринимается объективистами. Конечно, они считают радикальный капитализм истинным вместилищем нравственности. Они пятьдесят лет подряд гнут эту линию. Однако всем, кто не является сторонником радикального капитализма, это утверждение кажется нелепым. В то же время я не представляю, чтобы демократы вдруг заняли крайне противоположную позицию и стали бы утверждать, что капитализм — источник всякого зла. Только социалисты и коммунисты считают капитализм безоговорочным злом, а демократы были представлены на дебатах такими умеренными сторонниками, как Майлз Рапопорт, глава группы, бывший секретарь штата Коннектикут, и один из соучредителей, Дэвид Каллахан. Колвин связался с обоими этими господами, чтобы обсудить предстоящие дебаты.

В ответ на утверждение, что пороки капитализма особенно отчетливо проявляются во время финансовых кризисов, представитель объективистов наверняка перечислит все привычные возражения. У него наготове ответ, что «смешанная экономика — это вовсе не капитализм», потому что она сочетается с «государственной политикой, ведущей ее к краху». Но чтобы спрыснуть «Шанелью № 5» модель капитализма, созданную Айн Рэнд, — капитализма laissez-faire, чистейшего, незапятнанного, обрекающего бедных на гибель, — необходимо погрузиться в самую бездну Благородного Эгоизма, от которого сообразительный оппонент, настроенный против Рэнд, не оставит камня на камне.

«Черно-белые» формулировки тем для дебатов отражают экстремистскую природу объективистской позиции. В какой-то момент дебаты о системе социальной защиты должны перейти в обсуждение вопроса о том, «сколько именно нам необходимо». Однако объективисты уверены, что никакой системы социальной защиты не нужно вовсе. «До какой степени мы должны быть сторожами нашим братьям — это вопрос о количестве, — сказал Колвин.

— Но в тот миг, когда вы произнесете подобную фразу, дебаты будут проиграны. Если обе стороны согласятся, что система социальной защиты необходима, возникнет вопрос о размере пособия по безработице. Почему надо платить тысячу в месяц? Почему надо платить полторы? Или две? А ведь за год безработица не исчезнет. Если обе стороны согласятся, что пособие по безработице выплачивать нужно, тут же возникнет вопрос: а почему бы ему не быть вечным? Стоит хоть на что-нибудь согласиться — и дебаты будут проиграны, потому что их главный вопрос — в том, сколько люди должны получать. Мы слишком часто считаем, что дебаты начинаются с первого шага навстречу друг другу. На самом же деле такие дебаты обречены на провал».