Чтение онлайн

Почему он молчал?

Соня отстраненно и немного холодно улыбнулась: чуть приподняла кончики губ.

Ашай наклонил к плечу голову, не отрывая взгляда от прижавшейся к стене девочки, вбирая в себя ее облик: и посеченные концы растрепанных волос, и изморозь серой радужки глаз, и нежелание слушать Файли и идти к ней навстречу, и еле слышимые на самом дне души узнавание и надежду. Он чуть не рассмеялся от облегчения, поняв, что ничего не потеряно, его свет не сломан - только недоверчив и испуган безмерно!

Он почти не обратил внимания на то, как Файли обескуражено примолкла, завершив свой рассказ о невозможности сейчас воздействовать на девочку ментально. Сфокусируй он свое внимание на фейнилле - быть беде, не сдержался, высказал бы, что не стоит лезть, куда не просят. Хотя и ее понять было можно: придя сюда, позвав его, она всего ждала от света Тай-до-рю - слез, криков, обвинений, радости - но не такого ледяного равнодушия. Ее боль и обида были понятны, но…

Файли причинила его свету боль. Это не забыть и не простить так просто.

А еще, никто так и не понял, не услышал за мешаниной собственных чувств и разочарований, что ни с кем, кроме него, она не уйдет отсюда.

Легкое движение - семь широких и спокойных шагов вперед - и он встал у самого края клетки, упершись коленями в бордюр.

– Я прошу у тебя прощения, мой свет…

Его голос обволакивал, гладил и обнимал, успокаивал боль. Соне неожиданно захотелось в него завернуться, как в теплое одеяло, и так и остаться - в этом тихом голосе с мягкими, баюкающими интонациями.

– Если бы я был сильнее, услышал бы и нашел раньше. Но я слаб, мой свет, и твое заточение здесь моя вина.

Соня поняла совсем немного, но и этого хватило с лихвой. Изнутри поднялись недоумение и злость: почему он винил себя в случившимся с ней? Как будто это он украл ее с родной планеты и запер в этой клетке!

А слова ‘я виноват’ и ‘ты в клетке’ иначе связать у нее не получилось.

– Ты вправе отказать мне, сияющая. Но все-таки я надеюсь, что ты окажешь мне честь разделить свой путь со мной… - он судорожно вздохнул, а потом раскрыл руки, чуть наклонившись вперед, к Соне.
– Ты пойдешь со мной, мой свет?

И Соня заплакала. С самого корабля Крыса не плакала, а тут словно волной накрыло, не сдержаться: только и шмыгаешь носом да размазываешь по щекам соленые дорожки.

– Д…да-а-а, - захлебнулась слезами Соня, кивая головой, соглашаясь - не до конца даже понимая, с чем.

Бывает же, что соломинка ломает хребет верблюду, так и эти - не слова, нет - протянутые руки стали последней каплей, прорвавшей плотину, что скрывала за собой всю боль и одиночество, да еще отчаянную надежду на то, что ее найдут и заберут из ненавистного зверинца.

Соню колотило так, как будто все это время она брела в непроглядной темноте и холоде, а теперь ей пустили в тепло. И это тепло обжигало, причиняло настолько нестерпимую боль, что еще немного - и она закричала бы.

У нее подкосились ноги, и наставить бы ей синяков на коленях, но упасть не дали: подхватили, обняли до хруста в костях - Соня поняла, что больше ее из этих рук не выпустят. Она сама не готова была разжать собственные кулаки, мгновенно сжавшиеся на жилетке и волосах своего инопланетянина. Только мысль мелькнула и пропала: наверное, это очень больно, когда тебя так за волосы дергают…

Он держал ее так, словно Соня была самой большой драгоценностью в мире и теперь ее у него не отобрать никому - не выпустит, не отдаст!

– Шшшшш… Все хорошо. Теперь все будет хорошо, - прошептал Ашай непослушными губами Соне в макушку, совершенно не обращая внимания на своих спутников, застывших поодаль.

Всю жизнь он шел вот сюда, к этой клетке с энергетической решеткой, чтобы отключить ее и забрать то, что она охраняла - его свет. И роптать на насмешницу судьбу Ашай не посмел за такую встречу: иной у них быть не могло.

Он бы просто не успел ее найти.

Яшэ Ли недовольно свел брови, передернул плечами, сцепив все четыре руки в единый замок: пусть эта землянка не так сильно отличалась от их пар внешне, но внутренне… Какая насмешка, беда! Такая яркая и абсолютно глухая, не иначе боги решили подшутить, как иначе объяснить подобную связь?

Не быть им одобренными, не быть вместе…

Но ни слова не упало на землю с его губ: не место. А что обретший - так у них впереди долгая дорога до дома. Одумается еще. Сейчас радость застила все, стерла любые увечья - вон как в клетку запрыгнул, заслонил собой, согнувшись аж вполовину!

От их спутницы веяло детской обидой, горьковато-холодной, упрямой: она же нашла, услышала, привела, а тут… Словно нет ее и не было никогда, даже взгляда благодарного не досталось ей от землянки, отголоска признательности от Тай-до-рю.

– Не стоит на нее обижаться, Файли-ти, - тихо наклонился к Файли старший шай-ти.
– Поверьте, не со зла вам и слова доброго не сказали, не от черной неблагодарности…

– Как вы можете быть так уверены, Яшэ-ти Ли?

– Глупо обижаться на тех, кто от рождения не может летать или видеть красоту окружающего мира: не расскажешь им, не объяснишь своих чувств. Вы же не осуждаете калек своего народа за то, что они родились не такими, как все?

– Вы хотите сказать, что…

– Она не слышит никого из нас. И моего сына - тоже.

Сердце Файли острой иглой кольнула жалость к человеческой девочке. Яшэ-ти подавил в себе желание поморщится: он, как и Файли слышал, читал в буклетах, что зверь Землянка - не животное, разумное существо!
– совершенно не обладал эмпатическим даром. Но все-таки до последнего надеялся, особенно на фоне реакции на ментальное воздействие, что просто порог чувствительности очень низкий. Присмотревшись ближе и не увидев на девочке эмпатического кокона, уже уверился окончательно - пустышка.

– Тогда… примите мои соболезнования вашему дому и роду, Яшэ-ти Ли. Я надеялась, что этот день будет радостным для вас и Тай-до-рю, а оказалось…

– Вы не знали. Никто из нас не знал.

Тот, кого назвали Тай-до-рю, даже головы не повернул на их слова, хотя и слышал каждое слово. Ему не было дела до чужой горести, когда в его сердце через край расплескалась солнечно-медовая радость…

*

Скандал вышел знатный, как позже рассказал Соне Граф, усевшись на огромную подушку-кресло, которая заменила девочке кровать. Все планеты Альянса трясло, как в лихорадке. Общественные организации встали на дыбы, требуя у правительств действий, компенсаций и одни звезды ведают чего еще, якобы заботясь о душевной травме Сони. Но шай-ти всех придавили железной рукой, объявив, что девочка теперь находится под их покровительством, а именно одного из глав Совета Трех, уважаемого Тай-до-рю. Мол, раньше надо было думать и замечать, а теперь все претензии, вопросы и пожелания заинтересованные стороны могут направить официальному опекуну и, быть может, он их даже прочитает.