Чтение онлайн

– А иных вариантов скрещивания нет? С меньшим сроком жизни?

– Нет, твое желание, увы, невыполнимо, - покачал головой Тан.
– Да и упустить подобный эксперимент я не могу, уж извини. Другие расы отторгают ген шай-ти, причем очень агрессивно, часто до летального исхода испытуемого. Исключение составляют только фейниллы, но те - отдельный разговор. Очень уж много у этих двух видов пересечений, не иначе какой-то общий предок был. А тут - стопроцентное принятие!

Кор-ару такое положение дел не понравилось. Ладно, если бы возраст продлился до сотни лет, это еще куда ни шло - животные-долгожители часто пользовались спросом - но до пяти?! И плевать, что разумное создание, не зверь дикий, но вот так просто отдать то, о чем мечтают многие расы и народы? То, ради чего много тысячелетий трудится медицина всех известных планет, достанется какой-то мелкой слабой самке с неизвестной планеты за просто так?!

– Завидно?

– А тебе будто нет? И не рассказывай мне сказки! За подобную возможность ты бы не моргнув уничтожил несколько планет.

– А я разве отрицаю?
– философски вводя данные в компьютер, чтобы тот рассчитал составляющие и дозу сыворотки, не стал спорить Тан.
– Конечно, мне завидно. Страшно, до безумия. Ибо озвученные тебе цифры основаны только на том, что известно галактикам об этой расе, а на деле… Вполне может оказаться, что живут они намного дольше - и эта девочка проживет, - прищурился ученый.
– А может и нет, кто знает? Жизнь быстротечна. Но вот что я тебе скажу, Кор-ар, присоединение любого другого гена убьет твоего зверька или не окажет на нее никакого воздействия. И выгоды из этой покупки ты не извлечешь ни на звездочку.

Тан хмуро смотрел на Соню - не мигая, не отрываясь. Как удивительна природа, какое у нее тонкое чувство юмора - ни одному живому существу не достичь ее высоты! Самым слабым из известных разумных организмов со всей вселенной достался такой щедрый дар - совместимость с сильнейшими, свободнейшими долгожителями мира. Шай-ти даже в Альянс планет входили на своих условиях, им никто не вправе был диктовать, что делать и как жить.

Убить за такое - легко.

Получить, увы, невозможно.

Только вот страшны шай-ти были, по мнению того же Тана, как самый проклинаемый и благословляемый грех его народа - любопытство. Но это кому как.

– Ну что, вводить препарат или нет?

Ученый постучал когтем по подготовленной к использованию ампуле.

Промелькнувшая внезапно мысль заставила хозяина Зверинца задумчиво прищелкнуть жвалами - а вдруг?..

– Послушай, друг мой, а кроме длинной жизни она что-нибудь получит? Защитный покров, выносливость? И что там в таком случае будет с совместимостью с ее собственным видом? Я надеюсь получить потомство, если опыт пройдет удачно!

Ученый переключил несколько экранов, забил на один из них длинную строку букв и цифр, ткнул в несколько кнопок и ответил:

– Нет, больше ничего - организм как был, так и останется хрупким и слабым. Больше бонусов от природы ей не полагается. А что касается продолжения рода… - на экране загорелся объемный график.
– Так тут все просто и прозрачно: к размножению со своим видом эта самка так и останется пригодна.

– Тогда вводи. Если что, прирежу и пущу на корм ящерам, невелика потеря.

Эта новость успокоила и расслабила Кора-ара: пока его новое приобретение работает и собирает зрителей, будет жить, станет не нужно - отправится на свалку.

Кошко-ящер взмахнул хвостом: какое расточительство! Попади эта самочка к нему первому, вот было бы счастье! Он не стал бы убивать ее по прихоти, только ради науки. Намного более благородная смерть. А у Кор-ара… Взлетит он не с того крыла - и попадет зверь под раздачу, а дальше на утилизацию, и останется он, Тан, ни с чем.

Жалко.

Соня почти не мигая смотрела, как Тан загрузил ампулу в медицинский пистолет с самой тонкой иглой. Сыворотка отливала в темноте жемчужно-голубым, казалась густой, как сахарный сироп. Он подошел к спеленутой проводами Соне, безуспешно попытавшейся дернуться, хоть как-то отвернуться от ученого. Оно и раньше не получалось, но сейчас в ней ожило какое-то животное чутье на опасность. Она Богомола с Крысом так не боялась, как этого гибрида ящерицы и кошки.

Ученый приставил пистолет прямо к ее шее, место укола обожгло сперва холодом, а потом огнем. Боль расцвела во всем теле электрическим цветком.

Соня забилась в путах, не слыша собственного крика. В мгновенье она оглохла, ослепла, онемела - не стало ее, а она стала болью.

– Ух, вот это реакция! Ты только посмотри! Я даже не предполагал, что…

– Да в черную дыру твои предположения, что с этой-то делать?! Если из-за тебя я ее потеряю!..

– Не шуми, ничего с твоей зверушкой не случится. Ну, покричит немного, горло сорвет, мелочи какие! Все они успокаиваются, так или иначе, рано или поздно…

Если бы Кор-ар мог, он бы заскрипел зубами от гнева, но зубов у него, в отличие от Тана, не было, а жвала для этого не предназначались - так что ему оставалось только зло шелестеть короткими крыльями да потирать клешни о хитиновый панцирь.

Соня кричала - страшно и жутко. Но для нее самой этого крика не существовало - существовал только огонь, бегущий по венам и сжигающий заживо. Она умирала и возрождалась, плакала и напивалась своими же слезами. И падала в бездну, в которой расцветали бело-золотые цветы-звезды, похожие на кружевные снежинки. Ей казалось, что вот еще чуть-чуть, она дотянется до них и что-то узнает… Что-то невообразимо важное, так необходимое ей, то, что она искала с самого своего первого вздоха и раньше, до рождения, в небытии. Искала и не могла найти - просто знала, что ищет. Как знала, что эти цветы, яркие, горячие, сияющие цветы - это не все, это лишь часть. Но целого не было - только тонкая золотая нить, пришедшая взамен цветов. У нее никак не получалось ухватиться за нее, и от этого, именно от этого, ей было больно. От того, что она тянулась и не могла дотянуться, узнать, кто держит конец нити с той стороны. Только песня звучала в груди одним сердцебиением на двоих и ответом.

Протяни руку - коснешься, но пальцы в который раз сжимали лишь воздух да из темноты скалили клыки чудовищные лица.

Если ад существовал, подумала Соня на краю сознания, проваливаясь в чернильную бездну - то она была в аду.

*

Реальность свалилась на Соню мерным электрическим гулом вперемешку с целым сонмом разнообразных звуков, от пронзительного щелканья-писка до тихого гортанного рычания. Девочка приподняла голову, сонно осмотрелась: она лежала на толстой, сплетенной из очень мягких волокон подстилке с рюкзаком вместо подушки. С минуту Соня рассматривала потолок, почти не моргая, и прислушивалась к окружающему миру, а потом села и оглядела себя.

Физической боли она не чувствовала, да и видимых травм не наблюдалось, что не могло не радовать. Куртка и джинсы канули в небытие. Их сменил обтягивающий комбинезон под самое горло, который настолько плотно облегал тело, что Соня почувствовала себя голой. Но это было лучше, намного лучше, чем если бы ее действительно раздели и бросили в эту… клетку.

Соня мысленно прикинула размер: пять метров умножить на четыре, в высоту до потолка чуть меньше двух метров. Три стены обычные, а вот внешняя, с электрическими решетками, была полукруглой, так, что если пришлось бы к ней подойти почти вплотную, то стало бы можно увидеть огромный холл с десятком других клеток.

Соня встала, попрыгала, потянулась. Температура в помещении была вполне комфортной, даже немного высоковатой, но жаловаться на это она и не думала. Главное, что не холодно.

Стены были гладкие, облицованные чем-то вроде пластика, а вот если поднести руку к решетке, то обожжешься. Сильно, так, что потом прижимаешь к себе раненую кисть и тихонько шепчешь: пройдет, обязательно пройдет.

Соня прошлась по клетке, сначала ‘лилипутами’, потом ‘гигантами’. Первых получилось двадцать два, вторых - семь с половиной. Пол, и стены, и потолок были выкрашены в белый цвет, и Соня передернулась, поняв, что она здесь будет как на ладони, нигде не спрячешься. Девочке стало безумно жаль животных в зоопарках: они так живут, их так же ловят люди и сажают в железные решетчатые короба, вырывают из привычной среды обитания. Это нечестно.