Чтение онлайн

– Твой свет прав, Ашай.

– Да я разве спорю… - вздохнул Тай-до-рю.
– Альтши.

– Не волнуйтесь, Тай-до-рю-ти. Мы не будем ввязываться ни в какие истории. Просто чай, пирожные и разговоры о том о сем, - пообещала Аль, подходя к Соне и становясь от нее по правую руку.

Ашай кивнул, ободряюще улыбнулся Соне и поспешил догнать Марсааша, уже находящегося в конце коридора. Бегать Тай-до-рю было вроде как не положено, но Ашая это совершенно не волновало. Главное, успеть вовремя затормозить и в дверь Зала Совета чинно войти.

Девочки подождали, пока они не скрылись за поворотом, после чего обернулись друг к другу и согнулись от хохота.

А потом Альтши повела Соню за собой сквозь коридоры, арки и двери - на улицу - в магазин цветов. Она же обещала - а после увиденного сегодня прекратила даже сомневаться в том, что правильно поступает. Это, конечно, мелочь: отвести и показать - но она просто не представляла, как еще отблагодарить свет Тай-до-рю за своего Марсааша.

Узнай об этих мыслях Соня, то ответила бы, что хватило бы и обычного ‘спасибо’.

Существуют бесценные вещи. Не потому, что ничего не стоят, а потому что любой платы за них будет недостаточно. Только аналогичной.

– Мы идем сейчас в совсем маленькую лавку, Соня-ти, и не могу сказать, что очень популярную, - объясняла Альтши по дороге.
– Туда заходят те, кому хочется чего-то простого и со смыслом.

– Магазин для своих?

– Да, именно так. И он очень-очень старый, его держат уже десять поколений одной семьи. Тьма Тай-до-ко был из этого дома.

– А сейчас?

– А сейчас у нее нет тьмы. И это… - Альтши замялась, словно бы сомневаясь, стоит ли продолжать, - неправильно.

– Почему?
– не поняла Соня.

– Потому что одинокий свет несчастен, как безумна одинокая тьма, - медленно произнесла Аль.
– Но Тай-до-ко находится у власти уже очень долго, и все привыкли видеть ее без тьмы. Считается, что она отдает всю себя народу, и это достойно уважения и почитания.

– А ты что думаешь?

Соня услышала недовольство и осуждение в голосе Альтши и только поэтому решилась спросить. Тем более, что Тай-до-ко предлагала Ашаю стать ее тьмою. И, Соня готова была поклясться чем угодно, не отступилась от этой мысли, даже получив отказ.

– Разве мое мнение важно, Соня-ти? Это ведь просто мысли маленькой и не окончившей свое образование шей-ти.

– Если бы мне было не важно мнение ‘маленькой шей-ти’, я бы не спрашивала, - указала Соня.
– Но если не хочешь говорить, то не говори. Я не обижусь.

Альтши молчала почти до самой лавки с цветами, а потом как-то очень тяжело вздохнула и начала рассказывать:

– Я вижу, как работает моя тьма, как выкладывается Тай-до-рю-ти, и совершенно не наблюдаю такой же отдачи у Тай-до-ко, хотя и провожу большую часть времени со всеми ними. За подобные слова меня могут выслать с планеты, а Тай-до-но низложить, но это правда. А еще у нас участились случаи самоубийств и отказов от ‘слабых’ пар. Иметь слабый свет или тьму стало… неприлично. Поэтому вас не пускают на заседания, хотя и должны.

– Все так плохо?

– Все хуже, чем плохо, Соня-ти. Я не знаю, как с этим обстоит у вас на планете, но у нас… Раньше считалось, что найти свою пару и быть вместе - самое большое счастье. А сейчас в наших школах вдалбливается, что для шей-ти главное не ее тьма, а она сама. Потому что она свет, и только от одного этого стоит выше любого шай-ти. И нет ничего выше и важнее умения слышать.

Соня не знала, что сказать. Она уже была неспособна представить, как бы прожила жизнь на Земле, без Ашая. Он основа ее мира. А то, что она глухая… так это совершенно не мешало поддерживать его и слушать, радовать всякими мелочами и ругать, если он забывал принять лекарства или пообедать.

– Я совсем не вписываюсь в картину мира твоей расы, да?

– Абсолютно. Вы не то чтобы идете против нее - вы словно чуть выше и в стороне. От вас нельзя требовать поведения, положенного шей-ти, потому что вы не шей-ти. Вас не загонишь в рамки нашего общества - вы их просто не поймете. Но вместе с тем вы держите Тай-до-рю-ти, и только слепой этого не видит. И тогда в копях, - Альтши сглотнула вставший в горле ком, - если бы не вы, то их бы так заживо и похоронили…

– Это не только моя заслуга, - непонятно отозвалась Соня.
– Но хорошо, что я от вас отличаюсь.

– Очень.

Цветочная лавка, открывшаяся их взору, была словно сошедшей с картинки детской книжки: маленький приземистый домик, длинный, как гусеница. Основная его часть была сделана из дерева, а хвост - из стекла. А вокруг него в горшках всевозможных видов и размеров качали головками и листьями разномастные цветы. У Сони создалось ощущение, что здесь могла бы жить радуга.

– Ух ты!
– не удержалась она от восхищенного возгласа.

– Удивительное место, да, - широко улыбнулась Аль, наблюдая, как Соня, склоняясь к цветочным бутонам, осторожно дотрагивалась до лепестков.
– И даже то, что в продаже здесь в большинстве своем сезонные и растущие в этой местности цветы, совершенно его не портит.

– Стоп, - выпрямилась Соня, - ты хочешь сказать, что все эти цветы - осенне-зимнее богатство?

– Именно. Весенняя палитра намного ярче.

– С ума сойти…

На их голоса из лавки выглянул старенький, скрюченный в дугу, дедушка - назвать этого шай-ти как-то еще оказалось попросту невозможно. Он широко им улыбнулся, сразу становясь похожим на присыпанную снегом сушеную сливу, и бодро заковылял навстречу, опираясь на резной посох.

– Маленькая Аль, девочка, как же хорошо тебя видеть!
– раскрыл старичок руки, и Альтши, смеясь, поспешила его обнять.
– Не забываешь старика! И подругу с собой привела…

Голос у него был скрипучим, словно плохо смазанное колесо от телеги, а вот глаза - молодыми, только не черными, а асфальтово-серыми.

– Дедушка Чишэ, позвольте вам представить Соню-ти, свет Тай-до-рю, - указала Альтши на Соню, раскрывая руки ладонями кверху - официальное представление младшего старшему. Соня в ответ склонилась в медленном, почти поясном поклоне.

– Да уж вижу, что не шей-ти передо мной стоит, догадался, слухами небеса полны, сама знаешь, - ответил шай-ти и обнял Соню так, что она задохнулась.
– Очень приятно, очень!

– Мне тоже, уважаемый Чишэ, - выдавила из себя Соня. Силы явно не оставили старика, и на благообразную внешность тут вестись точно не стоило.

– Дедушка Чишэ, милая, будет достаточно, - поправил старик.
– Официально меня никто не зовет уже много лет. Отвык, да и смысла не вижу.

– Хорошо, дедушка Чишэ.

А посох у него был интересный, словно у шамана какого: весь в разноцветных камнях и птичьих перьях, а из самой макушки торчал букетик мелких синих цветочков, похожих на маргаритки.