Чтение онлайн

— Слышь, братан! Ты мне тока одно скажи — куда вы спирт девали. Миллион тонн — не шутка ведь! Неужто сами выдули?!

— На станции, в цистернах стоит твой спирт — никуда не делся! — отвечал Чопик, поднимаясь со стула, чтобы размять затекшие ноги. — Из Новосимбирска за ним состав пришел. Завтра отправляем.

— А золото, золото где? — не скрывая волнения, буквально простонал Пантелей.

— Нет золота! — успокоил его Ермаков, ухмыльнувшись.

— А было?

— Было!

— Куда ж дели-то?!

— Пропили, — просто, без подвоха, ответил краском и, закурив папироску, подошел к окну. — Три дня, почитай, весь район разносолами угощали! На праздники-то!

— Понятно! — так же просто ответил Калдырь и, вздохнув, уперся вновь помутневшим увлажнившимся взглядом в свои бумаги. Сказал решительно, наморщив лоб:

— Давай, Витька, диктуй! Нечего тут! Распишем, что к чему, и дело с концом!

***

— На-ка вот почитай! — Сергей протянул развалившемуся на диване Чопику маленький замызганный сложенный вдвое клетчатый листочек.

— Слушай, Серега! Дай отдохнуть! Задолбал со своими стихами — ни днем ни ночью покоя нет! — возмущенно шикнул комбат и отвернулся к стене.

— Да эт не стихи! — сделав обиженное лицо, пояснил Колесов, придерживая командира за руку. — Почитай, говорю, от Санька записка.

Подскочив, словно ошпаренный, Ермаков уселся на диване. Свесив вниз ноги, округлил на Сергея мутные, красные от недосыпа глаза.

— От кого? — спросил он, икая.

— От Санька!

Взяв записку, Чопик погрузился в изучение исписанного мелким неровным почерком листика.

«Здравствуй, Чопа! Здравствуйте, Калян, Серый и Жирабас, — прочел он, с трудом разбирая жирные каракули. — С волнением узнал о вашей победе над злобным врагом всемирной спирткоммунии, кровожадным бандитом атаманом Калдыревым. Искренне радуюсь вместе с вами и поздравляю с успехом. Извините, что не мог быть с вами в этот ответственный момент нашей истории. У меня все хорошо. Впервые встретил человека, с которым мне легко и просто. Устал и хочу отдохнуть от крови и смертей. Не ищите меня, пожалуйста, и не обижайтесь, что покидаю вас в такую минуту. По-прежнему мысленно с вами. Да здравствует победа мирового спиртолитизма! Да здравствует всемирное братство всех спивающихся! Искренне ваш, Саня П.»

— Откуда это? — рявкнул страшно помрачневший Чопик, ткнув Сереге в лицо смятую в гневе эпистолу.

— От Санька! — пролепетал политрук, растерянно глядя в злое налившееся кровью лицо комбата.

— Кто принес?! — прохрипел тот, сверкнув глазами.

— Не знаю, — пожал плечами Сергей, опасливо озираясь по сторонам в поисках наиболее удобного пути для вероятного отступления. — Хозяйка дала, когда с бани приехали…

Кубарем скатившись с постели на пол, краском стремглав бросился вон из комнаты и скрылся за дверью расположенной по соседству кухни, где гремела посудой невидимая отсюда хозяйка дома.

Сергей остался стоять на месте, с тупым выражением лица разглядывая лежащие под кроватью стоптанные командирские тапочки и прислушиваясь к доносящимся из кухни обрывкам резких рубленых фраз, состоящих преимущественно из разного рода междометий и выражений ненормативной лексики.

Вскоре командир вернулся. Злой, красный от возбуждения, трясущимися руками натянул на ноги сапоги и надел трофейную китайскую портупею. Бросил на ходу растерянно хлопавшим глазами товарищам:

— Пошли, живо! Нашелся гад! Брать будем, чтоб его так-растак!

Быстро одевшись и вооружившись, озадаченные бойцы неровной цепочкой засеменили за ним к выходу через кухню мимо дрожащей от страха, забившейся в угол за печку с недомытой тарелкой в руках Марьиванны.

Ничего не объясняя, Ермаков потащил друзей в расположенный на другом конце райцентра временный штаб спирткарательной чоновской экспедиции. Спустя полчаса все четверо на предельной скорости мчались по ночному городу в выпрошенной у Блевакина его раздолбанной командирской «каракатице».

— Чопа! Скажи хоть, куда едем-то! — спрашивал мрачного краскомспирта Сергей, проверяя работу частей и механизмов своего любимого ТТ. — Братва волнуется. Что происходит? Непонятки какие-то! Колись давай, командир, не лепи горбатого!

— Санька едем брать! — зло буркнул Чопик, вцепившись руками в баранку и не отрывая взгляда от дороги. — Арестуем как дезертира и шлепнем к чертовой матери именем революции, чтоб неповадно было!

— Все равно непонятно! — озвучил Сергей общее мнение о происходящем.

— Откуда узнал? Как, чего? Говори давай, чтобы все знали! Хватит в молчанку играть! Нехорошо, брат! Не по-спиртолитически!

— Хозяйка сказала, — немного успокоившись, объяснил краском. — Помнишь, Васька-бич нам про бабу говорил, с которой Санька видел в тот вечер, когда он пропал? Это ее племянница. Сегодня с утра приезжала за спиртпособием на детей и к Марьиванне заходила. Письмо передала и просила не говорить, кто принес. А сама все уши ей прожужжала о том, какой «он» хороший и как они с «ним» распишутся, когда все уляжется! Мне эта сучка сразу не понравилась, как она тут вокруг Санька крутилась, подолом трясла да глазки строила. Да и Саня тоже хорош! Других баб для него не нашлось. На старую корову с двумя детьми и золотыми зубами обзарился. Болван. Снюхался со спекулянткой-самогонщицей. Тьфу на него, говорить-то даже противно!..

Комбат обложил снюхавшегося со спекулянтами кореша сложными трехэтажными конструкциями и замолчал, резко оборвав разговор.

Больше во всю дорогу он не проронил ни слова. Калян с Сергеем пытались отвлечь его от мрачных мыслей, предлагая закурить и мусоля без конца сальные анекдоты, но он упорно продолжал отмалчиваться, не реагируя на их титанические усилия.

Уже стемнело, когда «каракатица» въехала на окраину поселка Куролес и, поплутав в тесных извилистых переулках, остановилась перед воротами дома № 12 по Винно-водочной улице. Выбравшись из машины, все четверо прошли во двор и, пригнувшись, бегом проскочили под стеной жалкой хибары ко крыльцу.

— Вы двое со мной! — прошептал Чопик властно Сереге с Каляном. — Жирик на окнах, чтобы не скаканул никто. Будут отбиваться — стрелять без предупреждения! Все, пошли!

Он осторожно постучал в окно и замер, прижавшись к стене с револьвером наизготовку. В сенях послышалось неторопливое тихое шлепанье чьих-то босых ног, и усталый женский голос спросил недовольно:

— Кто там? Кого в такое время черти носят?!

— Свет, это я. Спиртику продай! — прогундосил из-под стены Ермаков нечеловечески пьяным голосом.

— Лexa, ты, что ли? — отозвались из-за двери. — Чего? Опять?

— Свет, открой! — взмолился хитрец пуще прежнего. — Трубы горят, мочи нет! Хоть сто грамм налей, а то до утра не дотяну! Сдохну без допинга!

— Что ж ты сразу-то скока надо не взял? — проворчала обладательница усталого голоса, щелкая изнутри дверными засовами. — Ведь говорила тебе — бери больше, чтоб потом не ходить. Нет, не послушал. Теперь шляешься, людей пугаешь со своим спиртиком. А у меня дети спят и посуда из-за вас не моется, алкаши проклятые!..