Чтение онлайн

Я опять закричала, пронзительно, непрерывно, снова и снова – как только успевала набрать воздуха. Я чувствовала, как Ричард подбирается ко мне, чувствовала, как его руки и ноги движутся по песку, чувствовала каждый мускул в его теле, который скользил ко мне, превращая всего его в предмет чувственного искусства, потрясающее существо. Он появился надо мной, только его лицо, разглядывающее меня. Его длинные волосы упали вниз, как темная занавесь. В уголке рта блеснула капля крови. Я чувствовала, что ему хочется ее слизнуть, но он останавливает себя; и находясь так близко к нему, я знала, почему он это делает. Для меня. Он боялся, что я посчитаю его монстром.

Его сила все еще пыталась найти выход из моего тела. Она хотела крови. Она хотела слизнуть эту каплю и попробовать ее на вкус. Хотела завернуться в тепло его тела и стать им. Эта сила звала его, как разочарованный любовник, просила открыть объятия, его тело, разум, и поглотить ее. Ричард дал ей имя, чтобы отделить от себя своего зверя, но они были неразделимы. В тот момент я поняла, почему так сильно и долго Ричард отказывался от этой силы. Она была им самим. Точно так же, как его волчья форма образовывалась из его собственного человеческого тела, так и ярость, разрушение, происходили из его очень человеческой души. Его зверь был из той части нашего разума, которую мы старательно скрываем, и осознаем только в самых страшных кошмарах. Не в тех снах, где за нами гонятся чудовища, а в тех, где монстры – мы сами. Мы воздеваем окровавленные руки к небу и кричим, но не от страха, а от радости. Чистой радости убийства. Это то очищающее мгновенье, когда мы окунаем руки в горячую кровь своих врагов, и ни одна мысль из цивилизованного мира не может помешать нам сплясать на их могилах.

Сила вспыхивала во мне, будто бьющая меня изнутри рука, которая тянулась к нему, когда он склонялся надо мной. Его глаза заполнил страх, но это был не страх передо мной или за меня. Это был страх мысли, что зверь – это реальность, и что все его моральные устои, все, чем он был, оказалось ложью.

Я смотрела на него снизу вверх.

– Ричард, – прошептала я, – все мы создания света и тьмы. Принятие своей тьмы не убьет свет. Добро сильнее этого.

Он упал, распластавшись по земле, опираясь на локти. Его волосы накрыли мое лицо с двух сторон, и я поборола желание потереться о них лицом. На таком расстоянии я могла чувствовать запах его кожи, лосьона, но под этим был он сам. Теплый аромат его тела. Мне хотелось дотронуться до этого тепла, обхватить его губами, попробовать на вкус, и сохранить навсегда. Я хотела его. Сила вспыхнула от этих мыслей, примитивнейших из желаний, которые разжигали ее, делали почти невозможным держать ее под контролем.

Он начал шептать, из угла губ все еще текла кровь.

– Как ты можешь говорить, что добро сильнее? Мне хочется слизать кровь со своего тела. Хочется прижаться губами к твоим губам. Хочется, чтобы ты почувствовала вкус моей раны. Это зло.

Еле касаясь его лица, я провела по нему кончиками пальцев. Но даже это движение заставило силу проскочить между нами разрядом тока.

– Это не зло, Ричард. Это просто не очень цивилизовано.

Кровь собралась у него на подбородке в большую каплю и упала мне на кожу. Она была обжигающе горячей. Его сила хлынула вперед и захватила меня с собой. Она хотела – я хотела – слизнуть кровь с губ Ричарда. Часть меня все еще продолжала протестовать, когда я подняла голову, чтоб дотянуться до него губами, языком и даже зубами. Я упала, ощущая во рту его соленый вкус, и желая большего.

Но большее пугало меня. Я была так же напугана этой частью его, меня, как и он. Вот почему я убежала от него той ночью в полнолуние. Не потому, что он разорвал Маркуса, хотя это тоже, а то, КАК это подействовало на меня. Воспоминание о том, как меня подхватила энергия стаи, и в тот момент я хотела упасть на колени и принять участи в их трапезе. Я боялась, что зверь Ричарда заберет все, что осталось во мне человеческого. Я испугалась по той же причина, что и он. Но все, что я говорила, было правдой. Это не было злом, это было просто не по-человечески.

Он дотронулся губами до моих губ трепетным поцелуем. Из его горла вырвался низкий глухой звук, и он внезапно прижался ко мне губами так сильно, что если бы я не раскрылась ему навстречу, остался бы сильный кровоподтек. Я разомкнула губы, и его язык скользнул в меня, его губы обхватили мои. Порез наполнил мой рот его вкусом – солено-сладким. Я держала его лицо руками, мои губы искали его, и этого было уже недостаточно. Короткий высокий вскрик вырвался из меня прямо в него. Этот звук нужды, безысходности, желания, которое никогда не было человеческим. Мы играли в Оззи и Гарриет, но то, чего нам хотелось, было скорее из “Хастлера” или “Пентхауза”.

Мы поднялись на колени, все еще прижимаясь губами. Мои руки скользили по его груди, спине, и что-то глубоко во мне щелкнуло и отпустило. Как только я могла быть так близко к нему и не дотронуться?

Его сила пыталась вылиться, но я удерживала ее. Я держал ее, будто могла строить свою собственную магию, давая ей возможность расти, пока, наконец, я уже не могла больше сдерживаться.

Руки Ричарда скользнули вверх по моим ногам и нашли кружевной край черного белья. Его пальцы гладили под платьем мою обнаженную спину, и через мгновенье я была раздета.

Сила хлынула вверх, в стороны, наполняя нас обоих. Она обрушилась на нас сокрушающей волной жара и света, пока картинка перед глазами не распалась на части, и мы не закричали в один голос. Его зверь скользнул в него. Я чувствовала, как он выбирается из меня, перетекает мощным потоком, и сворачивается внутри Ричарда, заполняя его тело. Я ждала, что почувствую, как последняя капля этого потока перейдет в него, как падает на язык последняя капля вина из бокала, но эта капля осталась.

Где-то посреди этого потока силы, я почувствовала, как Ричард взял своего зверя под контроль и послал пульсирующее тепло Джамилю. Я не знала и не смогла бы этого сделать, а Ричард знал. И я почувствовала, как под этим сокрушающим потоком исцеляется Джамиль.

Ричард снова поднялся на колени, обнимая меня. Мое лицо прижалось к его груди. Его сердце билось мне прямо в щеку. На его коже, свежей росой, проступил пот. Я слизнула несколько капель и посмотрела на него.

Его глаза были почти закрыты, словно в дурмане. Можно было подумать, что он никак не проснется, но не совсем. Он взял мое лицо в ладони. Ранка во рту зажила. Поток силы, его зверь, излечил ее. Он приблизил ко мне свои мягкие губы и легко поцеловал меня.

– И что мы теперь будем делать?

Я удержала его руки на своем лице.

– Будем делать то, для чего пришли сюда.

– А что потом? – спросил он.

Я покачала головой, отстраняясь.

– Для начала неплохо бы остаться в живых, Ричард. А детали обсудим после.

Его глаза вдруг заполнило чувство, близкое к панике.

– Джамиль… я мог его убить.

– Но ты же и исцелил его.

Он чуть расслабился, но все равно поднялся и подошел к своему помощнику. Самое меньшее, что ему было нужно – просить прощения. С этим я спорить не могла.

Я осталась на коленях, все еще не уверенная, смогу ли ходить – по целому ряду причин.

– Не так, как мы обычно делаем с Гидеоном, – заметил Томас, – но, по крайней мере, это подействовало.

Я почувствовала, что лицо заливает краска.

– Прошу прощения.

– Не извиняйтесь, – прорычал Гидеон, – шоу было великолепное.

Он подполз к нам, прижимая к телу одну руку. По руке с плеча стекала кровь. Красное отчетливо проступало на белой рубашке. К счастью, у меня не возникло абсолютно никакого желания слизывать кровь с его тела. И на том спасибо.