Чтение онлайн

Положение спас Томас, который отдал ей свой шикарный красный пиджак. Он был ей велик и закрывал достаточно. Только выйдя из шатра, я слегка расслабилась. Я подобрала плащ и положила пистолеты в карманы. Узи уже висел у меня за спиной.

Томас придержал для нас дверь. Я вышла последней.

– Спасибо, – сказала я.

И мы оба знали, что я имела в виду не дверь.

– Всегда пожалуйста.

Он закрыл за нами дверь, и я услышала, как щелкнул замок.

Я стояла под горячими лучами летнего солнца, и ощущала, как мое тело закутывается в тепло. Было так хорошо выйти под открытое небо днем. Но приближалась ночь, а я до сих пор не знала, какую цену Жан-Клод согласился заплатить за освобождение Вивиан и Грегори. Но мысль о том, что прекрасное тело Грегори могло быть навсегда искалечено, а с Вивиан так и продолжали бы обращаться, как с куском мяса, заставляла меня радоваться тому, что мы договорились. Я бы не сказала, что какая бы ни была цена – оно того стоило, но почти так. Жан-Клод сказал, что не будет насилия, принудительных связей, что никого не покалечат и не сдерут с живого кожу. Всего час назад этот список казался безопаснее и полнее.

30

Я въехала на дорожку у своего арендованного дома вместе с двумя ранеными верлеопардами, двумя неранеными верлеопардами, двумя очень молчаливыми вервольфами, с картиной, корзиной, картонкой и маленькой собачонкой, и достаточным количеством оборудования, чтобы Ричард соорудил пару растяжек в моей спальне. Согласно рекомендациям доктора Лилиан, Грегори должен был лежать на вытяжении в течение двадцати четырех часов. Госпиталь эвакуировался. Если днем всем заправлял Фернандо, эвакуация была не просто предосторожностью, она становилась необходимостью. Крысеныш не хотел освобождения Рафаэля, и, конечно, он захочет отомстить Ричарду за то, что тот его избил, так что и крысолюды, и вервольфы были в опасности. Даже подумать было страшно, что он мог вытворить, если бы заполучил обратно в свои лапы Грегори и Вивиан. Лучшее, что мы могли сделать, это держать их при себе и желательно не в том месте, где Фернандо додумается их искать.

Я наполовину верила, что Томас и Гидеон постараются удержать крысенка от слишком усердных поисков. Я обычно не верю людям так легко, но Гидеон назвал его petit bвstard– мелкий ублюдок. Он нравился им не больше, чем нам. Трудно поверить, но, возможно, так и есть.

Кроме того, где мы могли бы найти безопасное место? Мы не могли пойти в гостиницу. Это подвергло бы риску всех вокруг. То же относилось к большинству городских строений. Одной из главных целей, которых я добивалась, снимая дом, было уединение. Честно говоря, мне нравилась городская суета, но в последнее время моя жизнь превратилась в зону артобстрела. Нет, никаких квартир, никаких соседей – что-нибудь с большим земельным участком и никого поблизости, кого могли бы пристрелить – вот чего я хотела. И я это получила. Хотя уединение было практически единственным из того, чего мне хотелось, и что я получила от этого дома.

Дом был слишком велик для меня одной. Это был дом, который просто кричал о большом семействе, прогулках в лесу и собаке, бегающей вокруг детишек. Ричард никогда не видел его прежде. Мне было бы более удобно, если бы он побывал здесь до нашей небольшой разборки… ну, хм, размолвки. Прежде, чем вмешался Жан-Клод, мы с Ричардом были помолвлены. Мы планировали как раз такое будущее, которое приходит на ум при виде этого дома. Я не знала, просыпался ли Ричард от запаха кофе и крови, но я – да. Будущее, в котором были заборчик из штакетника и статистические 2.5 ребенка, просто не было назначено мне судьбой. Я не думала, что оно подходило и для него, но мне не хотелось разрушать его воздушные замки. Нет, в его замках я не жила. А если жила... то у нас была проблема.

У дома располагался прямоугольный цветник средних размеров, залитый солнцем почти весь день. Вообще-то это был розарий, но бывшие владельцы выкопали растения и забрали их с собой. Он походил на обратную сторону луны, всю в кратерах. Выглядело это настолько бесплодно, что я провела целый уик-энд, засаживая проклятую штуковину цветами. Мускусные розы по краям, просто потому, что я любила их яркие маленькие цветы. За ними циннии, потому что их цвета сочетались друг с другом. Это был бунт красок, никаких полутонов. Бабочки и колибри слетались на циннии. За цинниями я посадила космеи, высокие, перисто-воздушные и перепутанные одновременно, с симпатичными широко раскрытыми цветами, которые нравились бабочкам, но не очень впечатляли колибри. Оттенки космеи были несколько бледноваты по сравнению с другими цветами, но – эй, это все равно работало. К осени на головках космеи будут семена для щеглов.

Цветник помог мне осознать, что я останусь здесь на некоторое время. Что я не смогу вернуться в городскую квартиру. Мой образ жизни не позволял мне роскошь иметь соседей.

Когда мы подъехали ближе, Ричард заметил:

– Красивые цветы.

– Я просто не могла оставить здесь голое место.

Он издал неопределенный звук. Почти три месяца вдали друг от друга, и даже без меток он знал меня достаточно хорошо, чтобы понять, когда не стоит что-то говорить. Меня нервировало, что я была не в состоянии оставить цветник бесплодным и разоренным. Я ненавидела факт, что мне пришлось сделать его красивым. Нет, я не была в согласии с моей женской стороной.

Ричард и Джамиль внесли Грегори в дом на носилках, которые нам дали на время в госпитале. Лилиан так накачала верлеопарда болеутоляющими, что он не чувствовал почти ничего. Я была благодарна за это. Когда он еще был в сознании, у него была предрасположенность к стонам и крикам.

Удивительно, но Шерри оказалась квалифицированной медсестрой. Стоило ей увидеть Грегори, и она внезапно превратилась в профессионала. Налет уверенности и компетентности возник из ниоткуда. Она казалась другим человеком. Как только Грегори позволил ей прикоснуться к нему, не отклонил ее помощь, Шерри успокоилась. Хотя, вообще-то, она не успокоилась, пока не убедилась, что доктор Лилиан доверяет ей, как, впрочем, и я. Лилиан была уверена, что Шерри сумеет помочь нам поместить Грегори на вытяжение и не причинить ему большего вреда. Я доверяла мнению Лилиан, но я все еще не верила Шерри. Я могла не одобрять, что Ричард ей врезал, но я признавала, что любой, кто бросает вас на смерть, не заслуживает доверия. Быть слабым не позорно, но я никогда не доверила бы ей прикрывать мне спину.

Вивиан не позволила Зейну внести ее в дом, даже при том, что идти ей было явно больно. Она цеплялась за мою руку обеими своими маленькими руками. Честно говоря, ее руки были нисколько не меньше, чем мои собственные, но почему-то она казалась хрупкой. Дело было не в размерах, и даже не в том, что она была жертвой насилия, но в чем-то присущем самой Вивиан. Даже завернутая в позаимствованный красный пиджак и потрепанный синий халат, который ей дала Лилиан, Вивиан смотрелась тонкой, женственной, красивой почти воздушной красотой. Трудно выглядеть красивой и воздушной, когда половина лица раздулась от кровоподтеков, но ей это удавалось.

Она споткнулась на каменистой дорожке к дому. Я поймала ее, но у нее подогнулись колени, и я едва не уронила ее на чертовы камни.

Зейн попытался помочь мне, но Вивиан тихо вскрикнула и уткнулась лицом мне в плечо. С тех пор, как мы вышли из машины, она не хотела, чтобы к ней прикасались мужчины. Это Зейн снял с нее путы, но, казалось, именно меня она считала своим спасителем. Или, возможно, я была просто единственной женщиной-спасителем, а сейчас только представительница женского пола не представляла угрозы.

Я вздохнула и мотнула головой. Зейн отступил. Если бы я была в кроссовках или хотя бы без каблуков, я бы просто внесла Вивиан в дом, но на мне были шпильки высотой в три дюйма. Я не могла нести кого-то почти с меня весом в этих туфлях. А если я сброшу туфли, платье будет слишком длинным. Я начинала люто ненавидеть этот прикид.

– Вивиан? – Она не отвечала. – Вивиан?

Она все еще скользила к земле. Я расставила ноги достаточно широко, чтобы добиться как можно большей опоры, в этих-то туфлях, и была наготове, когда ее ноги полностью отказали.

Я могла бы нести ее в захвате пожарников даже на каблуках, но я видела ее тело: на ее животе были большие ушибы. Перебросить ее через плечо причинило бы боль. Мне удалось поднять ее, обнимая, но я знала лучший способ, чем пытаться идти с ней.

– Позови Шерри, – сказала я.

Зейн кивнул и ушел в дом.

Я стояла, держа Вивиан, в ожидании помощи. Июльское солнце пекло мне спину через черный плащ. Вдоль позвоночника скользили капельки пота. Цикады наполняли зной своей гудящей песней. На цветах кормилась маленькая армия бабочек. Никому не говорите, но я выпивала здесь по крайней мере одну чашу кофе каждый день, наблюдая за глупыми созданиями. Все это было очень живописно, но я начинала терять терпение. Сколько времени нужно Зейну, чтобы велеть Шерри притащить сюда свою задницу? Конечно, возможно, она была занята Грегори и его жуткими ранами. Если так, это могло потребовать времени. Не то чтобы мне было очень тяжело стоять здесь с Вивиан на руках. Дело в том, что я чувствовала себя глупо, надев такие высокие каблуки, что не смогла внести ее в дом. Это заставляло меня чувствовать себя по-девчачьи в самом худшем смысле.