Чтение онлайн

– Это Ричард? – спросила я.

– Он начал менять форму, когда вы его позвали. Вы выпили его зверя, и он успокоился.

Он сел, опираясь на одну сторону, кровь капала на пол, но он не просил помощи – ни словом, ни выражением лица. Но Томас подошел к нему, и дотронулся до его плеча нейтральным, почти братским движением. Их сила обдала мою кожу покалывающей волной, и промчалась через меня, как холодный ветер, но если бы я не могла ее чувствовать, то никогда бы не догадалась.

– Это европейская сдержанность? – спросила я, – или мы с Ричардом делали что-нибудь неправильно?

Томас улыбнулся, но ответил Гидеон:

– Вы не делали ничего дурного. Вообще-то, я чувствую, что меня надули.

Он похлопал Томаса по руке и улыбнулся, сверкнув клыками.

– Есть не такие бурные и… зрелищные способы поделиться силой. Но сегодня вы сделали то, что было нужно. Дело было безнадежным, и требовало крайних мер.

Я не стала отвечать. Незачем объяснять, как часто одно присутствие Ричарда приводило к таким “крайним мерам”. На другой стороне арены, с помощью Ричарда, Джамиль наконец смог сесть. Зейн развязал обоих верлеопардов. Он повел Вивиан к Грегори. Они оба склонились над ним, Вивиан обняла Зейна и плакала.

Я попробовала встать, и обнаружила, что уже могу ходить. Отлично. Ричард оказался там раньше меня. Он убрал спутавшиеся волосы с лица Грегори, и верлеопард посмотрел на него.

– Мы должны вправить ему ноги.

Грегори кивнул, сжав губы в тонкую твердую линию, которая напомнила мне Шерри.

– Для этого нам нужно в больницу, – сказала я.

Ричард посмотрел на меня.

– Его ноги уже начали заживать так, как есть. Анита, с каждой минутой, когда кости повернуты неправильно, они срастаются, как есть.

Я посмотрела на ноги Грегори. Он был полностью обнажен, но вид его ран был таким пугающим, что это не вызывало неудобства, только скорбь. Его ноги были неправильно вывернуты в коленях. Мне пришлось закрыть глаза и отвернуться. Если бы это был труп – я бы еще могла перенести это зрелище, но Грегори все еще испытывал боль, истекал кровью. В некотором смысле это было хуже.

– Так, как есть?

– Да, – твердо ответил Ричард.

Я посмотрела в перепуганные глаза Грегори. Они были такие же удивленные, васильково-синие, как у Стивена. Через маску крови, которая покрывала его лицо, они казались еще более голубыми. Я пыталась придумать, что сказать, но он заговорил первый.

Его голос был тонкий, ломающийся, словно он кричал, пока не охрип.

– Когда вы ушли в первый раз без меня, я думал, что вы позволите им оставить меня себе.

Я опустилась рядом с ним на колени.

– Ты не вещь, чтобы оставлять тебя себе. Ты – личность. Ты заслуживаешь, чтобы с тобой обращались…

Я замолчала. Сказать “лучше” было бы слишком банально. Я хотела взять его за руку, как обычно успокаивают детей, но у него были сломаны два пальца, так что я не знала, как до него дотронуться.

Вивиан впервые заговорила:

– Он мертв?

У нее был мягкий голос с придыханием, нечто среднее между интонациями маленькой девочки и обольстительницы. Она бы здорово звучала по телефону. Но ее взгляд не был ни детским, ни обольстительным, он был испуганным. Она смотрела мимо нас на лежащего Фернандо, и ее ненависть была такой горячей, что чувствовалась кожей.

Я не могла ее за это винить. Я встала, чтобы сходить проведать нашего маленького насильника. Гидеон и Томас оказались около него первыми. Я заметила, что они не спешили подходить к нему, пока не пошла я. Почему я решила, что он нравился им больше, чем нам? У Фернандо был дар выводить людей из себя. Похоже, это был его единственный талант.

В том месте, где Ричард пытался вытащить из него внутренности, на обнаженном животе у него было кровавое месиво, но рана заживала. Она заполнялась, как на убыстренной картинке в кино. Можно было видеть, как тело восстанавливает себя.

– Жить будет, – сказала я.

И даже для меня, это прозвучало очень разочаровано.

– Да, – согласился Томас, и одно это слово содержало столько же разочарования, сколько было в моих словах. Он заметно собрался, и обратил ко мне свои печальные карие глаза.

– Если бы он умер, Падма уничтожил бы город, разыскивая вас. Не совершайте ошибку, Анита, Падма любит своего сына. Более того – это его единственный сын. Единственный шанс оставить наследника.

– Не думала, что вампир может волноваться по такому поводу, – сказала я.

– Он вышел из эпохи и культуры, где сын был необычайно важным событием. Независимо от того, сколько мы живем и во что превращаемся, все мы когда-то были людьми. Мы никогда не теряем окончательно то, чем были при жизни. Это ведет нас через века – наша человечность.

– Но вы – человек.

Он улыбнулся и покачал головой.

– Когда-то, возможно.

Я открыла рот, чтобы задать очередной вопрос, но он остановил меня взмахом руки.

– Если у нас будет время, мы с Гидеоном с удовольствием расскажем вам и Ричарду, что может означать триумвират, но сейчас вы должны покинуть это место, пока Фернандо не пришел в себя. При свете дня он повелевает нами.

У меня опять открылся рот, и я посмотрела на Гидеона.

– Но он недостаточно альфа, чтобы взять верх над Гидеоном.

– Падма – суровый мастер, Анита. Мы подчиняемся или страдаем.

– Вот почему, – сказал Гидеон, – вы должны уйти как можно скорее. То, что этот petit bвtardприкажет нам сделать с вами, когда очнется, лучше не говорить вслух.

В его словах был смысл.

Послышался резкий вскрик Грегори, перешедший в хныканье. Ричард сказал, что ноги начали заживать, согнутые назад. Я внезапно поняла, что это означало.

– Если ноги заживут так, как есть, Грегори останется калекой, – сказала я.

– Да, – сказал Гидеон, – это способ наказания, который придумал Падма.

Пока не открывая глаз, застонал Фернандо. Нам надо было убираться.

– Мне нужно мое оружие, – сказала я.

Они даже не стали спорить. Просто отдали мне все обратно. Или они мне доверяли, или поняли, что я не стану стрелять в Фернандо, пока он без сознания. Они были правы, хотя он это и заслужил. Я убивала людей за заслуги намного меньшие, чем натворил этот крысеныш, намного меньшие.

Грегори, к счастью, потерял сознание. Ричард держал его на руках так бережно, как только мог. Они где-то нашли доски, и с помощью рубашки Ричарда наложили Грегори на ноги импровизированные шины. Вивиан тяжело опиралась на Зейна, как будто ее не совсем слушались ноги. И еще она пыталась прикрыться. Она была изранена так, что с трудом могла идти, и при этом ее волновала собственная нагота. Но у нас не было одежды, чтобы предложить ей надеть. Плащ я оставила снаружи.