Чтение онлайн

Трясу головой и возвращаюсь в реальность. Блин, обещала же себе не копошиться в прошлом. Августа. Больше. Нет. Последнего летнего месяца уже давно не существует в моем календаре.

— Проклятье, календарь! Совсем забыла! — Открываю на телефоне «рабочий» график, к расписанию добавилась еще одна «сессия».

Выставляю свет в спальне, меняю постельное белье — все равно давно пора было это сделать. Клиента зовут Владимир Ионесян, в его аккаунте даже указано место работы: «Мосгаз». Наверняка днем — приличный человек, а ночью — беспринципный оборотень, ну или… крылатый дракон. Что ж, посмотрим, какие фетиши у этого «покупателя».

На аватарке мужчина лет сорока, с притягательной щетиной, темными, хищными глазами и подбородком, словно выточенным из мрамора. Устанавливается соединение, заказчик появляется в кадре: шея широкая, руки крепкие, рабочие — в них чувствуется сила, которая не только стальной прут с легкостью согнет, но и чей-нибудь хребет переломит, если потребуется. Волосы аккуратно подстрижены, зачесаны назад, на висках уже виднеются серебряные пряди. Он не из тех, кто улыбается, но из тех, кто смотрит прямо в душу. И от этого действительно становится жарко.

Владимир не просит выполнять приказы, а будто приглашает меня поиграть, будоражит своим прищуром.

В приложении, где я подрабатываю, такие мужчины — редкие экземпляры из частной коллекции. Их называют «Покровители». Не щадят денег, не меняют онлайн-фавориток. Если подобный заказчик вошел в чат, будет пламя.

— Приветствую, Вера, — звучит грубоватый бас, без единой ноты теплоты.

— Добрый вечер, Владимир, — улыбаюсь, строю из себя кокетку, стараюсь растопить лед. — Как дела на работе? Утечек не было? Уровень давления в трубах приемлемый?

Он хмыкает.

— Отлично. Вижу, вы подготовились. Поднимите камеру чуть выше… вот так. А теперь давайте сбросим давление. — Его рука скользит вниз, движение слишком красноречиво, чтобы нуждаться в пояснениях.

Несмотря на опыт, я каждый раз вздрагиваю при виде обнаженного тела на экране. Беру себя в руки, подчиняюсь. Пододвигаю камеру к ключице, медленно веду вверх к изгибу шеи, показываю, как свет скользит по плечам. Затем позволяю ладони задержаться на груди, скользнуть под ткань бюстгальтера. На том конце его силуэт вытягивается, будто струна, а через мгновение оседает в кресле.

— Сядьте ближе, — говорит он. — Медленно опускайте камеру.

Я напрягаю бедра, выпрямляю спину, приподнимаю таз. Он просит расстегнуть крючок на лифчике — я делаю это без спешки, позволяя напряжению поселиться в комнате. Холодок от собственных пальцев обостряет ощущения, кожа покрывается мурашками, клиент принимает на свой счет каждую реакцию моего тела.

— На пупке раньше был пирсинг, верно? — спрашивает он ровно, без эмоций. — Когда вы повернулись, я увидел маленький след.

Я вздрагиваю. Отверстие давно затянулось, неужели качество изображения настолько четкое?

— Проведите кончиками ногтей от солнечного сплетения вниз, медленно и ровно. Не спешите.

Я слушаюсь. Внутри все приходит в готовность. Не возбуждение — концентрация, мне нужно порадовать зрителя. Чувствую, как от малейшего прикосновения по телу расходится жар, закрываю глаза, вижу Августа. Черт, черт, черт! Хватит! Пожалуйста! Убирайся из моей головы! Специально фокусируюсь на экране, хочу слышать только голос клиента, надо избавиться от губительных мыслей о прошлом.

Владимир просит лечь на живот, спустить трусики. Ткань скользит по коже, ритм моего дыхания сбивается. Заказчик дышит в такт — Августу тоже нравилось смотреть, как я раздеваюсь. Мне становится жарко, будто ртуть ползет вверх по термометру. Чтоб тебя, Голицын! Прочь из моих мыслей!

— Лягте на бок и оставайтесь в таком положении. — Слышу тон, не терпящий возражений, потребитель знает, чего хочет.

Меняю позу, чувствую, как простыня холодит разгоряченную кожу. Внутри все сжимается, дыхание становится частым.

— Теперь медленно проведите ладонью вниз, — продолжает он. — Не спешите, почувствуйте каждое движение.

Подчиняюсь, скольжу пальцами по телу, задерживаю руку на линии бедра, позволяю себе потянуть эфирный трафик. Кажется, стоит чуть перестараться, и абонент завершит трансляцию. Держу себя в руках, играю со временем, позволяю напряжению только расти.

— Скажите, что вы хотите меня, назовите по имени.

Я молчу.

— Вера… Произнесите мое имя.

Роняю притворный стон, надеюсь, что возгласов окажется достаточно, чтобы потешить его самолюбие.

— Вера… — Он устало выдыхает. — Я думаю лишь об одном — о долгожданном конце этого изнурительного дня.

— А я думаю о конце лета, — признаюсь едва слышно.

Он срывается на протяжный стон, тело напрягается и резко обмякает. Спустя несколько мгновений дыхание заказчика выравнивается.

— Вы своенравная. Мы еще пообщаемся.

Деньги падают на карту, мои услуги оценивают в четыре звезды. Стоило послушаться, назвать ФИО клиента, но перед глазами все время маячил Август, и язык не повернулся произнести чужое имя.

Мы подбредаем к обрыву. Ветер чуть треплет волосы, капли пота щиплют виски, а от песка поднимаются волны жара. Ощущение, что мы не на карьере, а на сковородке.

Август сбрасывает футболку, вслед за ней летят шорты. Черные обтягивающие плавки приковывают к себе мое внимание. Нужно отвернуться! Кручусь на сто восемьдесят градусов, делая вид, что меня заинтересовали заросли на противоположном берегу.

Он разбегается, хочет прыгнуть с карьерного откоса, и у меня останавливается сердце. Выступ крутой, песчаная кромка осыпается, если стоять слишком близко, а внизу вообще неизвестно что! Глубины может оказаться недостаточно, не исключено, что рабочие сваливают на дно негодную арматуру.

— Август, нет! — бросаюсь к нему, цепляюсь за руку, закрываю глаза. Пальцы сжимаются на его запястье, как тиски.

— Вер, ты чего? Высоты боишься?

— Мне за тебя страшно, дубина! Ты видел, сколько тут метров?

— Да я тысячу раз отсюда прыгал. — Он заливается заразительным смехом. Ему, похоже, по-настоящему весело, и он однозначно польщен внезапной заботой. — Погнали, Вер, а то у меня времени в обрез!

— Ты же не знаешь, что может оказаться на дне! — Связки не подчиняются, щеки горят. Мне немного стыдно и очень страшно, что Август не послушается и все равно нырнет. — Городские легенды для кого существуют?

Не стоило так рьяно реагировать и проявлять чрезмерную теплоту, теперь он сиганет во что бы то ни стало, чтобы потешить самолюбие. Стоило быть мудрее, разразиться сарказмом, заявить, что у него нет мозгов.