Чтение онлайн

Объективно Галка права, веду я себя безучастно. Вот даже сейчас, когда он уехал, я нисколько не интересуюсь его делами, стараясь не отвлекать от сложной работы пустой болтовнёй. Понятно, что на таком фоне ему и в голову не придёт рассказывать какие-то подробности. Во-первых, он может думать, что мне и впрямь по барабану, а во-вторых, может специально что-то не говорить, чтобы лишний раз меня не расстраивать. Я сама иногда так делаю — умалчиваю какие-то факты, чтобы близкие зря не тревожились, если помочь ничем не могут.

Тем не менее, я ощутила лёгкую обиду от того, что Виктор может тоже что-то от меня скрывать. Все наши телефонные разговоры сводились к «люблю-люблю, скучаю, жду». И больше, по сути, ничего…

Выходит, он не видит меня таким уж близким человеком? Хотя, нет же, я ведь только что иначе рассуждала. Всё, окончательно запуталась в противоречиях, пойду лучше мусор выбрасывать.

Я решительно поднялась, собрала пакеты и крикнула:

— Маг, не хочешь пойти прогуляться?

— Куда? — кот высунул из-за угла морду, тут же отразившуюся на всех зеркальных поверхностях.

— К мусорке, — усмехнулась я.

— Звучит неплохо, — отражённые морды иронично запрыгали. — Думаешь, там нам самое место?

— Думаю, в труппе Куклачёва будут чрезвычайно рады коту-юмористу, — в ответ съязвила я. — Так ты идёшь?

— Иду, — смиренно ответил он, сообразив, что настроение моё не располагает к веселью.

Мусорные контейнеры находились недалеко, но предстояло миновать Ванин особняк, о чём я вспомнила уже на улице.

Возвращаться не хотелось, с Ваней встречаться тоже, и я, прячась за полуголыми кустами, мелкими перебежками двинулась к цели. Магистр, глядя на это, похихикал, но комментировать мои действия не осмелился.

Однако зоркий глаз полоумного прозаика меня запеленговал и когда я, выбросив хлам, развернулась, чтобы идти обратно, Ваня с разбегу налетел на меня, едва не впечатав в мусорный бак.

— Несси, доброе утро! — взревел будущий классик. — Очень рад тебя видеть здесь!

«На помойке-то?! — заржал Магистр. — Какая прелесть! О, может, это недоразумение тебе свидание тут назначило?! — кот боднул меня головой, продолжая угорать. — А имечко-то какое — просто блеск! Так не честно! Я тоже хочу тебя Нессей называть!»

Я цыкнула на распоясавшуюся животину и вслух произнесла:

— Привет, Ваня. Мы здесь случайно.

«Ага, проездом!» — закатился кот.

Я, аккуратно, ногой, задвинула наглое хвостатое на вторую линию, и все последующие реплики звучали уже оттуда.

Интересно, где мой ехидный кот ошивался вчера, когда Ваня читал свой кретинский бред? Дрых, наверное, после переезда, как и все остальные! Такую возможность потоптаться по нежной писательской душе пропустил!

— Несси, ты бы не могла на минутку зайти ко мне? — спросил Ваня, махнув рукой в сторону своего участка.

Мой первый, весьма неудачный заход в его жилище был ещё достаточно свеж в памяти, поэтому я мягко, но категорично отказалась:

— Нет, Вань, извини, сейчас никак не могу. Времени совсем нет. Если у тебя что-то срочное, говори.

— Ладно, — не стал настаивать он. — Так даже лучше. На воздухе…

«О, да! — восторженно взвыл позади меня кот. — Конечно лучше, мой друг! В этом чудесном, располагающем к романтическим беседам месте! Один аромат чего стоит!» — От баков с мусором отвратительно несло.

— Хотел с тобой посоветоваться… Мама настаивает, чтобы я осветил в романе период американо-мексиканской войны. По её мнению, от этого произведение станет колоритнее и приобретёт большую историческую ценность. Я вчера с Петром поговорил, и он считает, что излишний историзм, наоборот, может всё испортить. Я основную сюжетную канву набросал, а сам сомневаюсь… Давай тебе изложу, а ты уже решишь. Или вечером в клубе поговорим?

— Излагай сейчас, — со вздохом сказала я. Не хватало ещё на вечеринке эту галиматью слушать… — Ты, кстати, с жанром определился?

— Не получается пока… — пожаловался Ваня. — Никак не могу выбрать между историческим и сентиментальным романом. Может, ты подскажешь?

— О, нет. Я в таком деле не советчик, — поспешно открестилась я.

— Ну ладно, это и позже можно… Так слушай. По моей задумке Педро попадёт в самую горячую точку, где его контузит.

— Ага, — зловредно крякнула я, огорчившись, что Петя не смог наставить автора на верный путь. — И чем же его контузит в те давние времена?

— Ну… не знаю… — замялся Ваня, — чем-нибудь… Суть-то не в том! Главное, что у него случится провал в памяти, как у меня, — он скромно потупился, вероятно, мысля себя прототипом. — Так вот… Он позабудет и Розу, и своих сестёр, почти онемеет, ослепнет на левый глаз и начнёт приволакивать правую ногу. Сёстры, кстати, тоже сильно пострадают. Всем семерым на пожарище опалит руки и упавшей балкой перебьёт ноги…

Я услышала сдавленный всхлип за спиной и оглянулась. Маг повалился наземь и конвульсивно вздрагивал.

— Чего это он? — испугался Ваня, глядя, как корчится в грязи моя животина.

«Что, что, ржёт с твоего сюжета, вот что!» — подумала я, и, с трудом сдерживая смех, вслух сказала:

— Не обращай внимания, падучей страдает.

— Ааа… — протянул Ваня, кажется, не совсем понимая, что за недуг имеется в виду.

Маг, возмущённый моим заявлением, немедленно встал и как ни в чём ни бывало принялся отряхиваться, приговаривая: «Отличный сюжетец, парень! Я от тебя в восторге! Увечий только маловато, добавить бы!»

Ваня, который по определению не мог всего этого слышать, почему-то опасливо покосился на кота, а потом вдруг неожиданно схватил мою руку и прижал к своей груди.

— Несси, будь моей женой! — с чувством выдохнул он.

О… дождалась-таки!

— Эй, офонарел, что ли?! — завопил Магистр, шерсть на его загривке мигом вздыбилась, и кот, нацелившись на писательское лицо, мгновенно приготовился к прыжку.

«Цыц! Сама разберусь! — мысленно заорала я, а вслух, осторожно вытянув свою руку из Ваниной лапищи, произнесла:

— Вань, мне, конечно, очень лестно, но я уже за другого выхожу.

— Слышал?! — снова не удержался кот. — Опоздал ты, бумагомаратель!

Да что ж за несносная зверюга такая! В каждой бочке затычка!

— Как?!.. — растерялся Иван.

— Ну вот так, — я пожала плечами, словно и сама не понимала, как так вышло. — В декабре свадьба.

Губы Вани задрожали от обиды и разочарования.

— А я думал, ты обрадуешься… — упавшим голосом прошептал он. — Так прекрасно всё придумал… Писатель и муза… это же такой восхитительный союз…