Какой-то страшный мир и жизнь — на волоске.А ты — живешь. Ты движешься. Ты дышишь.Все так же паровоз кричит в тоске,Все так же снег отягощает крыши,И детский плач томит издалека.Как страшны человеческие лица!Безумие и злоба, и тоска,И смерть над ними тяжкой черной птицей.Остановись. Постой. Идет рассвет…Туманное стекло беззвучно плачет.Идет рассвет. А человека — нет.И человек здесь ничего не значит.Зарылись души в каменной тоске,И рвется стон, все выше, выше, выше!И страх растет. И жизнь — на волоске…И кажется виной, что ты — живешь.И движешься…И — дышишь…
Зов
Я не знаю, звал ли кто меня…в мягкой зыби сердца тонет, тонет.Не согреть его мне у огня,Не согреть в тепле твоих ладоней.Ясный вечер. Комнат теплый свет.Тишина. Чуть дрогнут половицы.Нету слез. И жажды больше нет.Грудь пуста, и тяжелы ресницы.Эту тихую предпраздничную грустьВ первый раз всем сердцем ощущаю.Дверь раскрылась. Кто-то входит. — Пусть.Может быть, за мною. — Я не знаю.
Из воспоминаний
Июнь кукушками речист.Под небом ясным и просторнымЛесы прозрачен легкий свистНад рябью радужной озерной;Там легкий говорок несетК нам ветер с берегов веселых.Полощут девушки белье,Повыше подоткнув подолы.Я вспомню неба вышину,Рыб серебристое смятенье,Всю эту светлую странуЗемного сочного цветенья,В тоске по ласковым холмам,Где так же радостно и звонкоУводит песнь по берегамЗадорный голос пастушонка.
Безголосая
Уж не радует осени щедрое золотоНад покоем канала, над мертвой листвой.Точно вилами сердце нещадно исколотоЧеловечьей жестокостью, нищей и злой.И душа, обессилев, недаром без голоса,От страданья сомкнулся заплаканный рот,Над водой разметала в бессилии волосы,Наклоняется вниз и не дышит и ждет.О Психея, проснись! Как нежданно, негаданноНаша жизнь в роковом перепуталась сне!Курит осень туманом и болью, и ладаном,Растекается пятнами вечер в окне.Неужели никто не спасет, не помилует,К безголосой тебе не опустит лица?..Неужели не вырвется птица бескрылая,Неужели останется боль без конца?..Но уже опускаются медленно руки,И в глубины засохшие, в сон водянойТы роняешь, как четки, от дрожи и мукиНепропетые песни — одну за другой…
ПАМЯТЬ О ПРАГЕ
Туманный город серебристых башен,Ласкающий, старинный, кружевной,Как детство, в жадной памяти украшенПочти немыслимой весной.Его торжественны седые сводыИ куполов зеленая парча.Спеша, толкаясь, убежали годы,Как школьники, в проулках топоча.И в час бессонницы, взволнованный и гулкий,Безмолвно вороша старинные листы,Опять я огибаю переулки,Пересекаю сонные мосты.Чтобы, минуя площади и парки,Тоску тугую утопив в слезах,В тенистой нише, где-нибудь под аркой,Увидеть юности лукавые глаза.
Мои стихи
Мне жаль вас, бедные мои стихи,Бессильные, запуганные птицы!Хранят вас эти скудные страницы,Как тайные и робкие грехи.Забившись в угол, не смыкая глаз,Вы ждете, изнывая от бессилья,Не вырастут ли сломанные крыльяИ не коснется ль луч знакомый вас.Прислушиваетесь сквозь явь и сны,Сквозь будничных дождей тугое сито!И нет, не верите, что вы — забыты.И жадно знаете, что вы — нужны.Срывая все оковы, напролом,С тетради бедной в сказочные страны —Сквозь ночь и версты, чащи и туманы —Воскресшим бьетесь вы трепещущим крылом.
«Каждый день, как душистый подарок под нашим окном…»
Каждый день, как душистый подарок под нашим окном:Дальний бор над водой. Затерявшийся в зелени дом.Тихий шорох весла. Уходящая мимо дорога.И за гранями верст, обессилев, стихает тревога.
Кире
Ту рябину срубили и рядом шоссе пролегло.К старой ели малинником все зарастают тропинки.Что еще рассказать тебе? (Много воды утекло…)Что над берегом новые чуть розовеют рябинки?..Что вся та же, старинная — помнишь? — луна над лескомЩурит хитро глаза, восседая на бархатном склоне?Что уткнулся — по крышу — в кудрявые яблони дом,И что в зелень зарылись озер голубые ладони?— Мне космических далей не видеть, но эта земля,Как огромный подарок, — богата, проста и прекрасна!Видишь? — Это твое. И все это дала тебе я.Это значит, что жизнь я свою прожила не напрасно.
«Если она умерла, раз ее больше не будет…»
Памяти В.
«Если она умерла, раз ее больше не будет,Может быть, кто-то родился, чтоб жить вместо нее.Может быть, это ребенок. Может быть, это птица.Может быть, это дерево или только цветок!..»Так сказал маленький мальчик, очень ее любивший.
Сменился ветер
Зарозовели яблоки в саду.Зажглась рябина ранними огнями.Я ни гостей и ни вестей не жду,И в водах тихо гаснут дни за днями,На склоне — жизнь проста и хороша;Все проще и милее год от году.Разбухшими ветвями вороша,Всю ночь в окошко билась непогода.Но, воскрешая нежный птичий свист,Вода зазолотилась на рассвете.Еще край неба смугловато-мглист,Но облака уйдут — сменился ветер.Готовит снасть довольный рыболов:Сменился ветер, нынче будет клев.
«Сквозь кусты пробравшись еле-еле…»
Сквозь кусты пробравшись еле-еле,В пояс поклонюсь дремучей ели,Под дремотное гуденье мух.Плачет та же горлинка в вершинах.Полдень плавает на водах синих.Манит в лес грибной знакомый дух.Вот грибы присели у дорожки,В мох закутав толстенькие ножки,И не дрогнет жадная рука.На опушке, на сыром откосе,Голоса и смех на сенокосе,Так легко летят издалека.Вот желтеет первая рябина.Зной томит и тянет паутинойТеплую и ласковую лень.И летят часы как птицы мимо.Вот еще один неповторимый,Тихим счастьем осиянный день.
На болоте
На весенней проталинкеЗа вечерней молитвою — маленькийПопик болотный виднеется…
А.Блок
Пахнет можжевельником и мятой.Веет сырью. Комары звенят.Может быть, под кочкою мохнатойЛогово болотных чертенят?Бугорки, крапленные черникой,Поросли, как шубкой, старым мхом.Ты в нору под елкой загляни-ка,Кто там дышит — заяц или гном?Сказочные, ласковые бредни.Зной и чад в болотном полусне,Из-под пня сосны, почти столетней,Серый попик поклонился мне.
День без стихов
Под утро душит сна покров, —Заботы виснут по карнизам,И день родится без стихов,Без песен, суетой пронизан.Дробится в окнах, чахнет свет, —На бедные ложится руки.И слов больших и ясных нет,И нет ни встречи, ни разлуки.Как далеко звенящий мир!Мечты и рифмы — в сорной груде…Застывший снеди скользкий жирНа опостылевшей посуде…И только свод небес высок,И в тишь сочится слабо, тонкоЧуть слышный музы голосок,Как плач побитого ребенка.