Как незаметно молодость прошла!Ее уходу я еще не верю,Еще обманом манят зеркала,Еще шаги ее звенят у двери,Ее слова и легкий, легкий смех…Вот и сейчас: все так же утро сине.Как сердце — самое смятенное из всех —Она вдруг, вероломная, покинет?И что же в сердце мне носить пустом?..Я так бедна. Мои пустеют руки.Так после похорон пронизан домТяжелой пустотой разлуки.
По грибы
Чуть после зорьки ранью сыроватой,По росным травам, в розовую мглу,Уйдя тайком, походкой вороватой,Измерим — первые — лесную глубь.Мы вместе обойдем опушки бора,А по лесочкам разбредемся врозь,Во мшистых ямках, вдоль по косогору,Так много рыжиков румяных завелось.А там, где елки встали полукругом,(Усталость сразу как рукой сняло),Боровики — приземисты и смуглы —Зарылись в мох, уютно и тепло.Подрежет ножку нож, и выше, вышеВ корзинке груда пестрая растет.Промокли ноги. Ветер влагой дышит.Вот дождь закрапал и сильней идет,И льет за шиворот с разбухших веток,И пахнет мокрой хвоей и грибом,И под шуршащим, пляшущим дождем.Смеясь, как дети, жмурясь, мы идем,Простой и ясной радостью согреты.
Засуха
Некуда деться нам. Снова с утраПыльной громадой нависла жара.Лес обескровлен от тяжкого зноя,Бурое солнце повисло больное.Жесткие тропы, сухие канавы,Выпиты, выжаты блеклые травы.Было когда-то… Постой, подожди,Как это было? — туман и дожди,Сырость в лицо и шурша над тобойВетки, набрякшие мокрой листвой,И, возбужденно в ночи шелестя, —Шорох и шепот и топот дождя…
«Обронила птица (ей не надо)…»
Обронила птица (ей не надо)Радужное перышко свое.Это значит: скоро будет радость. —Как же мне тебе послать ее?Если переспелыми плодамиКатятся к нам звезды с высоты,Как же мне их удержать руками,Чтоб потом их сохранила ты?Низко клонит грозовая тучаГриву синюю навстречу дню.Ты не прячься. Знаешь — будет лучше:Я тебя собою заслоню.
ЧЕЛОВЕК, К КОТОРОМУ ШЛА (Стихи разных лет)
I. «Как об умершей думай обо мне…»
Как об умершей думай обо мне,Припоминая голос и походку,Под шелест и метания во снеИ под часов безумную трещотку.Уносит год под своды декабряВсю ту же горечь воскрешенной стужи,Бессонницу и отблеск фонаря,Кропящий замерзающие лужи.Ты знаешь — будет ветер и весна,Но невозможно и неповторимо:В твоем окне нездешняя луна,Шаги неспешно проходящих мимо,И дрожь моих всегда усталых век,И слово, не повторенное дважды.Но ты запомнишь только первый снегИ полутьму, и тишину, и жажду.(1933)
II. «Ветер долго метался в поле…»
Ветер долго метался в полеУ семафоров на черном разъезде.Проволоки выли от жгучей боли,Ждали неслыханной, страшной вести.Стали перроны темней и глуше;Поезд твой миновал вокзалы.Я задыхалась в плену подушек,Я начинала читать сначала,Наизусть, бессвязные строкиПисем, не полученных мною.Тихо плакали водостоки,Ночь сочилась мутной водою.И любовь умирала трудно, —Билась долго, крылья изранив.Поезд на путях беспробудныхЗаблудился в глухом тумане.Только я, с пустыми руками,Выйдя в мутный, сырой рассвет,Развернула душу — как знамя,Белое знамя тебе вослед.(«Скит». III. 1935)
III. «Мутит январь небесное стекло…»
Мутит январь небесное стекло,И глуше голоса и боль упрямей.И только одиночество светлоНад этими пустеющими днями.От звона слов, огромных и пустых,От нежности, истраченной бесцельно,Я возвращусь к тебе, больна, как ты,И одиночеством, и жалостью смертельной.И одиночество, слабея, разожметТугие руки в злом оцепененьи —Чтобы безвольно разомкнулся ротИ подкосились в слабости колени.И чтобы под знакомый шепот твойДуша, звеня и претворяясь в тело,В последней страсти, страшной и немой,Крылатым пламенем истлела.
IV. З. Г.(«Из разноцветной вырезан бумаги…»)
Это — песня последней встречи…
Анна Ахматова
Из разноцветной вырезан бумагиДомов на перекрестке длинный ряд.В плененном небе голубые флагиОбветренного сентября.Еще я здесь и все еще — как было.Веселый ветер дерзок и высок;Заносит сердце змеем многокрылымИ проливает в окна пряный сок.Смеясь, пройду сквозь переплеты комнат.Рассыплю в шутку по подушке прядь.Меня такой веселой не запомнить.Меня такой спокойной не узнать.А там, по новому, неотвратимоЗовет гудок и подрезает нить.Взывает ветер. Это я, любимый.Да, это я. И все короче дни.Глушит сентябрь. И я смеюсь, глухая,Пуская змеем первую звезду.Под клавишами слезы набухают.И притаились. И растут.(8.9.1935. «Даугава». 1980. № 6)
V. Лирическое отступление
Так много лет последней нашей встрече,И все-таки все в памяти ясней:Пустая улица, томящий майский вечерИ боль учтивой нежности твоей.Как перепутались дороги, сны и годы,Как покатилась жизнь запутанным клубком!..Манила тишиной и радостным восходом,Веселым шепотом и розовым теплом.Кружилась молодость и с птицами звенела,И в небе таяла полоской огневой.Но память, жадная, как сохранить сумелаТвою печаль и тихий голос твой?..И лунный парк, старинный, соловьиный, —Ты помнишь губ дрожащее теплоИ улиц темноту, где след наш поздний, синийЛегко сметает времени крыло?..Не знаю, где ты, и разлука длится.И ночь. И дышит май из-за угла.Моя душа — как будто из теплицы, —Так много нужно ей тепла.
VI. Верность
У нас опять шумят дожди и ветер,А где-то синь, и непогоды нет…В который раз гадаю, где на светеЗатерянный мне отыскать твой след?Как год, как день — иссякла четверть века.Неуловимо молодость прошла.Как много в жизни надо человекуЛюбви и нежности, и света, и тепла!Ведь для иных приходит слишком поздноПростая правда радости земной;Ты о другой мечтал под небом звездным,А грусть свою и боль делил со мной.Куда мне письма слать? В каких широтахРазыскивать тебя? И как понять,Что, может быть, обрюзгший, желчный кто-то —Тот самый ты, который звал меня?Ты опоздал. Назад был путь немыслим.Но голос прошлого ничем не заглушить. —Есть верность памяти и верность мысли,И верность — нерушимая — души.
VII. «Прошу тебя, будь!..»
Прошу тебя, будь! Прошу тебя, будь, —Всем срокам наперекор!Пусть не рядом со мною. Пусть где-нибудь.Как во сне. Как и до сих пор.Осенью, летом, зимой и весной —Будь со мной.
VIII. «И все же чую, что уходишь ты…»
И все же чую, что уходишь ты.И не заполнить странной пустоты,И не вернуть тебя ни словом, ни строкой.Ни к облаку протянутой рукой.Как не вдохнуть последнего глотка,Издалека… издалека… издалека…