Чтение онлайн

Даниил Павлович начал деликатно хлопать в ладони, аплодируя зажигательной речи. В глазах у него искрилось детское озорство. Он вдруг почувствовал себя не старым прагматично-циничным генералом, а молодым безбашенным юнцом. Он поймал эту мысль за хвост, и она его поразила. "Похоже, все это заразно", — подумал он весело, но юнца с лица убрал, так на всякий случай. По привычке. "Да, уж… Юнца с лица!.." — хмыкнул генерал.

Помещение дизайнерской автостудии оказалось большим залом. Квадратных метров 300–400. В центре кольцом были установлены 15 кульманов, по стенам развешаны киноэкраны и классные доски, которые смещались вверх, освобождая чистую доску. В проходах стояли полутораметровые поворачивающиеся доски и стеклянные витрины с плотно развешанными фотографиями машин разных марок всех стран и разных возрастов. Заставлено было все, что вызывало ощущение небывалой тесноты. Дети переходили с места на место, как танцоры, огибая своими задами разные углы и препятствия.

В дальнем торце, поднятый над помещением, как пастор на амвоне, сидел полный человек, и что-то увлеченно рисовал. Длинные волосы совершенно не помещались у него за ушами и постоянно ему мешали. Впрочем, он вряд ли это замечал.

— Это мистер Анджело. Он руководит всем этим бардаком. Они здесь, как сомнамбулы, — ничего вокруг не видят, время не замечают. Во всех этих перемещениях есть какая-то логика, но я не могу ее постичь, — полушёпотом начала свои комментарии Нонна Николаевна. — Все, кто сюда попадают, становятся такими. Когда обед, например, мы выключаем свет во всем помещении. Иначе их не выкурить, и они останутся голодными. Стоит им выйти отсюда, как они мгновенно становятся нормальными людьми. Уже предобеденное время. Идемте, я вам покажу!

Они вышли из зала в предбанник, Нонна Николаевна подошла к силовому щиту и выключила рубильник. Внутри помещения что-то нечеловеческим голосом завыло, потом появился гул, который быстро и опасно приближался.

В предбанник ворвался всклокоченный толстячок и, размахивая руками, отчаянно, с жутким акцентом заголосил:

— Произвол!!! У нас 15 минут есть, не иметь права!!! Нонна Николаевна, вы диктатор!!! Вы убивать свобода творчество!!!

— Ничего не знаю — обед. Дай вам волю, вы всех моих детей заморите голодом! Вы даже забыли, что сегодня обед на полчаса раньше, — когда она произносила последние слова, они оба уже хохотали. — Анджело, познакомься, это Даниил Павлович, наш гость.

Они пожали друг другу руки, и генерал спросил:

— А как вы здесь оказались, мистер Анджело?

— Меня находить вот эта с ума сходить женщина на автовыставке. С ней быть мальчик тоже с ума сходить. Они привозить меня сюда, и я все понимать: здесь даже воздух с ума водить. Здесь рай на Земле! Здесь даже дикий зверь по поселку ходить, никого не есть. Я видеть. Эдем! Я счастье здесь, это мое место!

— Анджело, и все-таки, почему вы здесь, на что живете, у вас есть семья в Италии? — спросил Даниил Павлович.

— Извините, как Вы звать, как мне говорить вы?

— Даниил.

— Так вот, Даниил, Вы не понимать. Вы ничего не видеть, не знать и не понимать! Нонна создавать здесь новая жизнь! Новый отношение между дети, взрослые, поселок и, в скорое время, государство. Вы не понимать, но в Библия это написать, как РАЙ!!! Кто я такой, чтобы не жить здесь, если я знаю. Вы не представлять себе потенциал дети. Творчество. Такое нет взрослый человек. Фонтан! Мы выиграть два конкурса в Фиат на дизайн. Салон и капот. Все идеи дали дети. Я только оформлять. Это вулкан идея. Я думал меня взорвать. Здесь везде так! Куда ни смотреть! Вы видели лес пилить плант? Вы видели, как они строить птица фабрика? Вы видеть, как они заниматься спорт? Когда видеть — вы меня понимать! — возбужденно проговорил-прокричал Анджело.

— Анджело — очень эмоциональный человек. Творческая личность!!! С большой буквы! — сказала Нонна Николаевна, то ли пытаясь скрасить неловкость от чрезвычайной эмоциональности Анджело, то ли перевести разговор на что-то для нее важное. — Нам с Вами надо поторопиться, чтобы посмотреть лесоперерабатывающее предприятие и успеть на собрание, которое я не могу пропустить и на которое не имею права опоздать. С едой можете потерпеть?

— Потерплю, конечно.

— Отлично. Тогда нам вон туда. Видите, Витя стоит. Анджело, ты пока без нас, ладно?

— Ладно, Нонна. Конечно! Ты, как Боже ветер! — улыбнулся Анджело, поворачивая к столовой.

— Не судите его строго, он очень верующий человек. Я ему в чем-то даже завидую. Ему сильно проще жить — его почти совсем не мучают вопросы, ответы на которые русские обычно ищут в себе.

Лесоперерабатывающее предприятие встретило Нонну Николаевну и Даниила Павловича очередью из лесовозов, растянувшуюся, как минимум, на километр. Удивительно, но водители дружно вылезли из кабин и, скучковавшись в небольшие группки, весело болтали друг с другом и совсем не нервничали, как в любой нормальной очереди. Было ощущение, что все они между собой знакомы.

За шлагбаумом один лесовоз встал под разгрузку под стационарный хап, который позволял забрать весь лес с лесовоза. Потом он его мягко высыпал в бункер, снизу которого начали вываливаться одиночные бревна, которые быстро уезжали на транспортере. Минут через пять к водителю подбежала девочка, протянула ему бумажку, и тот, запрыгнув в кабину, отъехал к вагончику, который стоял впереди, в метрах пятидесяти вдоль забора.

— Поехал за деньгами, — сказала Нонна Николаевна. — Мы скупаем лес у населения.

— На лесовозах?

— Да, скорее всего, это левый лес из соседних леспромхозов, но нас это не касается. Мы покупаем его по выгодной для нас цене. С проблемой воровства у соседей пусть ОБХСС разбирается. Мы все делаем по закону.

Кстати, лес разгружает Вова из 7-а, обвес производят две девочки из пятого класса. В вагончике обсчитывают накладные и выдают деньги тоже ученики пятых классов. Всего на заводе в одну смену работает 23 ученика и десять взрослых подсобных рабочих. Ну, там перетащить, загрузить, сложить доски…

Весь цикл, от выгрузки, проверки на наличие металла в бревнах, сортировки по породам древесины и размерам, распиловки, сушки, строгания до раскладки по сортам, упаковки в полиэтилен и загрузки в вагоны происходит без остановки и почти автоматически. В день мы отгружаем от пятидесяти до ста вагонов. Работаем в три смены. Две смены детские, ночная — взрослая. Воскресенье — выходной. Раньше леспромхоз продавал лес за границу по 39 долларов за куб сосны и 20 долларов за баланс. Средний куб стоил 29 долларов. Сейчас мы продаем доску по 350 долларов за куб, средний куб в пересчете на кругляк стоит порядка 200 долларов. Средняя норма отгрузки — 70 вагонов по 70 кубов. Итого 490 кубометров пиломатериалов в день. Умножаем на 350, получается чуть больше 170 тысяч долларов в день, то есть в месяц примерно 4 с половиной миллиона долларов. Мы платим с этого примерно 20 % налогов, то есть почти миллион долларов в месяц. Таких предприятий у нас четыре. Вот такая экономика, которая помогает нам жить, развиваться и чувствовать себя людьми.

Нонна Николаевна смущенно улыбнулась и сказала:

— Я хотела вам это показать, потому что больше в нашей стране никто так не делает. И так мы воспитываем наших детей, это мой инструмент. Ваши внуки тоже будут вкалывать по 12–14 часов в день и при этом радоваться жизни. Вы не знаете, что испытывает ребенок и его родители, когда он приносит в дом каждый месяц примерно по пятьсот рублей. А еще это позволяет сбываться детским мечтам. Это дает бешеную мотивацию, а потом вступает в силу привычка и чувство локтя.