Чтение онлайн

Нонна Николаевна рассмеялась. Легко так! Так могут смеяться люди, которым совсем нет необходимости красоваться или что-то скрывать.

— Просто меня больше интересует, чтобы вы составили собственное мнение об увиденном, чем восприняли мое. Эти ребята — ВАШИ внуки, — она сделала сильное ударение на слове ВАШИ. — Вам надо быть уверенным, что вы поступили правильно, оставив их нам. Вам надо самому принять это решение.

Даниил Павлович по привычке мысленно зафиксировал те странности, с которыми он столкнулся за последний час и которые требуют обдумывания: лесовозы, антисоветчина, немногословность. Сформулировав темы для осмысления, генерал отложил их на потом, зная, что обязательно к ним вернется.

Между тем, они зашли в общежитие, и Нонна Николаевна попросила дежурную показать им свободный двухместный номер.

Номер был не очень большой, но в нем все было: душевая, туалет, маленький холодильник, шкаф, электрический чайник, два стола для занятий и две приличные кровати с прикроватными тумбочками.

— Да уж! — только и смог произнести генерал. — Обстановочка — что надо!

— Режим у них будет такой: в 6-00 — подъем, в 6-10 — 7-00 — зарядка, потом — завтрак. В 8-00 — начало занятий. Нянек нет — убирать в комнате — самим. Если не уберут — их накажут.

— Как? Как накажут?

— Заставят убрать весь этаж. Если не поможет — пропесочат на Совете Командиров, потом школы. Потом передадут мне.

— Чёрт-те что!!!

— Что вас не устраивает?

— Прекратите постоянно задавать вопросы! Кто дал вам право наказывать моих детей таким образом?

— Вы!!! Или забирайте их домой. Пока вы не поймете, что кто-то должен говорить Вашим детям, что хорошо, а что плохо, чего стоят их поступки и оценивать их — ничего не получится. Не устраивает — тогда решайте свои проблемы сами! У нас все наказания одинаковы для всех. О них все знают до совершения плохого поступка. Это их выбор!

Даниил Павлович постепенно приходил в себя, то есть успокаивался. Трудно принять то, что кто-то будет наказывать твоих детей, но ему предложили выбор, а потому смотрим дальше…

— Наказание и издевательства — это не синонимы! — негромко сказала Нонна Николаевна. — Их часто путают, но мы стараемся не наступать на эти грабли! В противном случае наша школа развалилась бы! В основе всего лежит взаимное уважение, и это не звонкие слова. Если я или педагогический коллектив не будут любить и уважать детей, которыми управляют, — все рухнет. Дети перестанут нам верить! Дело не в вас, не в ваших внуках, не в моих учениках — вообще, ни в чем таком. Здесь вопрос стоит так: либо вы любите детей и ваша любовь ответственна, либо вам надо заняться другим делом. Без вариантов. Нельзя создать воспитательную систему, имея целью согнуть детей в бараний рог. Это невозможно!!! В принципе!!! То есть абсолютно!!! — Нонна Николаевна слегка раскраснелась от этого спича.

Они стояли на крыльце общежития и смотрели друг на друга. Это длилось уже, наверное, минут пять. Каждый перебирал в голове аргументы и выстраивал дальнейшую схему разговора, но директриса неожиданно сказала:

— Пойдемте дальше, согласны? О наказаниях поговорим в конце вашего визита. Согласны?

Генерал молча кивнул. Четвертая зарубка на память!

— Вон там, видите? — спросила Нонна Николаевна, показывая на большое трехэтажное здание. — Это наш спорткомплекс. Он довольно профессионально сделан и позволяет заниматься пятью видами спорта: боевыми единоборствами, с упором на историческое фехтование, танцами, легкой атлетикой, художественной гимнастикой или акробатикой и волейболом. Каждый школьник занимается по 2–3 часа каждый будний день, в один из выходных — соревнования. Я предлагаю туда не ходить. Это довольно современное спортивное сооружение, но ничего нового вы для себя там не увидите.

— Я подчиняюсь, вам виднее!

— Вон там, видите, здание, которое похоже на большой сарай. Туда нам надо сходить! Возможно, ваши ребята будут там проводить значительную часть времени. Это дизайнерская студия автомобилей.

— А что такое дизайнерская?

— Вы хотите сказать, что не знаете английского языка?

— Ну, я, конечно, знаю…

— Тогда не задавайте глупых вопросов — вам не к лицу, — перебила генерала Нонна Николаевна. — Ваши дети любят машины, а более общо — технику. В том доме они смогут наесться этого вдоволь. Там рождаются идеи будущих автомобилей.

— Каких автомобилей?

— А я Вам не говорила? Два месяца назад на общем собрании школы было принято решение начать производство легковых автомобилей! Лучших в мире! Вон там, — Нонна Николаевна показала за общежитие, — уже начали копать котлован. На первом этапе будут строить эскизную студию и опытное производство для разработки узлов. Само производство начнут строить через два года. Наши работы курирует автомобилестроительный институт в Москве.

— Не понял. А школа здесь причем?

— Мы хотим вырастить детей, приспособленными ко взрослой жизни, а потому даем им возможность жить такой жизнью. Чтобы научится играть в футбол, надо играть в футбол.

— То есть все Это, — Даниил Павлович провел рукой по кругу вокруг себя, — только для того, чтобы дети почувствовали себя взрослыми?

— Привыкли Быть Взрослыми, — разделяя каждое слово, произнесла Нонна Николаевна. — А вообще-то наша школа — довольно прибыльное предприятие. Мы зарабатываем примерно 10–15 млн рублей чистой прибыли каждый год. Мы можем себе позволить такие сложные "игрушки" для детей.

Директриса явно подсмеивалась над генералом.

— Я ничего не понимаю… — растерянно произнес Даниил Павлович.

— А надо?

— Хотелось бы! А иначе зачем я сюда приехал?

— Чтобы понять, наверное, как и чем будут заниматься ваши внуки, как и где жить, не так? Зачем вам вникать в нашу педагогическую кухню, в которой вы ничего не понимаете? Извините!

— Я приехал, чтобы понять, что у вас за школа!

— Ну и?.. Как Вам?

— Пока у меня больше вопросов, чем ответов.

— Похоже, вам надо ехать домой. Когда вы едете на металлургический комбинат с проверкой, вы разве пытаетесь разобраться в технологии литья стали?

— Но вы здесь не сталь льете!

— Думаете, у нас здесь проще?

— Ну, да!

— Ошибаетесь! У нас все гораздо, гораздо сложнее, значительно многовариантнее! В нашем деле все уравнения со значительно большим числом неизвестных, и нет ни одного, имеющего рациональное решение. Спросите у математиков, что это значит. Мы живем в области вероятностей, гипотез и интуиции. Педагогика — не наука, а искусство. Вам, наверное, это странно слышать. Существует же Академия Педагогических наук — значит, наука, так?

Нонна Николаевна, похоже, завелась, сев на любимого конька.

— Нам очень вредит устоявшееся мнение, что воспитывать — довольно просто, практически не нужны знания. Меня воспитали — и я воспитаю! Не боги горшки обжигают! Я, например, абсолютно уверена, что большую часть своего рабочего времени Вы занимаетесь воспитанием своих подчиненных, но вас этому никто не учил. Также нигде не обучают профессии директора школы. Нигде не преподают техники воспитательного воздействия. Такое упрощенное отношение к воспитанию сложилось от простого незнания предмета. А между тем, каждый ребенок — это космос, а детский коллектив — это галактика космических созвездий. В ребенке нет ни одного прямого угла и ни одного рационального числа, также не работают четыре основных арифметических действия. Все состоит из множеств, интегралов, пределов, матриц и т. д., если выражаться математическим языком. А вы говорите — сталь варить!..