Чтение онлайн

Так, хорошо, какие я там исследования на коровах проводил? Были акушерско-гинекологические заболевания, но для семнадцатилетнего пионера такие углубленные познания – это пока слишком круто. Нужно вспомнить что-то попроще. Что-то, что, в теории, можно было изучить без глубокого анализа. Например…

– Простите, Глеб, – я поднимаю руку и делаю пару шагов вперед, словив при этом не очень-тои довольный взгляд Панамки. – Я рискну предположить, что Вы знакомы с трудами Вячеслава Александровича Лукьяновского, верно?

Гляжу, зоотехник-то оживился, смотрит на меня заинтересованно:

– Разумеется, молодой человек, я, в том числе, и по его работам диплом писал. А к чему вопрос?

– Понимаете, я после школы планирую поступать в МГАВ… – так, стопэ, ее же только в девяноста четвертом переименуют, не тупи. – В Московскую Ветеринарную Академию. Занимаюсь различными исследованиями. Недавно изучал вопрос заболеваний дистального отдела конечностей. Помните ведь, как у Лукьяновского – высокопродуктивные коровы в условиях промышленных комплексов подвержены пододерматитам, ушибам, ранам в области подошвы, венчика, мякиша, а также регистрируют в большом количестве трещины, деформации, язвы, гнойные и гнойно-некротические процессы, флегмонозные поражения, переломы. Эффективные методы профилактики данных проблем, как по мне, достаточно актуальны.

И я прям слышу, как у доброй половины пионеров и, к моему самому большому удовольствия, Ольги, аж челюсти в пол упали. То-то же, пусть знают, с кем в одном лагере застряли.

– Безусловно, Вы совершенно правы, – кивает Глеб. – Но спешу заверить, что на нашем предприятии регулярно применяются ножные двухступенчатые ванны с использованием креолина, формалина и медного купороса.

– А что насчет кормовых антибиотиков? – нет уж, просто так ты от меня не отделаешься.

– Максим, не надоедай! – сквозь зубы процедила Ольга Дмитриевна.

– Нет-нет, что Вы! – поспешно поднял руку Глеб. – Любознательность – одна из главных черт для будущего ветеринарного врача. Тем более, когда есть шанс поучаствовать в наблюдениях на практике… Ольга Дмитриевна, Вы же не будете возражать, если с этим Вашим пионером я проведу индивидуальный план работы? Покажу ему тут все, расскажу, поверьте, там, куда он, как я уже вижу, поступит, этот опыт будет более, чем бесценным.

Алелуя! Простенько и со вкусом. И пофиг, что меня теперь будут тихо ненавидеть все мои так называемые товарищи. Как говорится, каждому овощу свой фрукт… Я для чего, спрашивается, вышку получил и кандидатскую диссертацию защищал?

– Но… – попыталась было возразить Ольга. – Ладно, что ж я, изверг какой. Если Жеглову это так интересно, то пусть поступает в Ваше распоряжение, Глеб. Но если начнет филонить – сразу его ко мне. Он куда хитрее, чем кажется. И ленивее.

Я с ни чем не прикрытой яростью уставился в сторону Панамки, а та только издевательски лыбу давит. По счастью, зоотехник тоже похихикал:

– Конечно, Ольга Дмитриевна, уж поверьте, филонить я ему не дам. Что ж, по остальному фронту работ – уборка прилегающей и внутренней территории, административного корпуса, нужно еще сено разгрузить. С этим понятно?

Пионеры отозвались неуверенным нестройным согласием.

– И еще кое что, – тут Глеб стал неожиданно серьезен. – Вы, когда подъезжали, наверняка видели привязанного быка. Зовут его Ануфрий. Я его неделю назад к нам привез из-под Ярославля. В стадо его пока не допускают ввиду карантинных мер. Так вот – подходить к Ануфрию, это в первую очередь касается тех, кого распределят на уборку прилегающей территории, категорически запрещено! Нрав у него ого-го, не подпускает к себе никого из работников фермы, кроме меня. Его когда в первый день в стойло вели, так он лошадь забодал, а в четверг счетовод на велосипеде ехал, так он на него… Короче, повезло мужику, что живой остался. Так что если не хотите отправиться с отдыха в пионерском лагере прямиком в районную больницу, то Ануфрия обходить на расстоянии пушечного выстрела, это понятно?

– А чего это он только Вас-то подпускает? – вызывающе поинтересовалась Алиса, искря глазами. И что-то эта ее интонация вкупе со взглядом в сторону этого зоотехника мне ну совершенно не понравились. Изнутри словно хлестнуло волной ревности. Глупость, конечно. Но звоночек тревожный.

– Талант, – безразлично пожал плечами Глеб. – Подход к зверью просто знаю.

И, зараза, так иронично чешет указательным пальцем переносицу, что я внезапно понимаю – пропал дом. Да не то, что даже пропал, а сгорел нафиг. Если он еще минут несколько в таком же духе продолжит – не видать мне Алисы как своих стремительно алеющих ушей. Вообще. В принципе.

– Ммм, ясненько, – задумчиво тянет слоги рыжая. – А, может, Вы и меня научите?

Нет, это уже вообще не смешно. И что делать сейчас прикажете? Снова умничать? Ага, конечно. И вогнать себя тем самым в еще более идиотское положение.

К счастью, делать ничего и не пришлось. Глеб широко зевнул, призывно махнул мне рукой и, дав отмашку Панамке начинать работы, пошел в сторону ближайшего коровника. Все еще трясясь от злости, я двинулся следом, при этом кинув непонимающий взгляд в сторону Алисы. Девушка это заметила и мстительно осклабилась, невинно махнув при этом своими породистыми ресницами.

Ах ты ж…

– Максим, идете? – окликнул меня Глеб.

– Да, иду, – прорычал я, все еще буравя Двачевскую взглядом через плечо.

Ладно-ладно, Алиса Викентьевна. Потом, надеюсь, будем смеяться над этой историей. Если, конечно, слово «мы» в дальнейшем будет к нам в принципе применимо.

Так, все, все мысли о девушках потом. Сейчас – работа.

– Чем будем заниматься, Глеб? – спрашиваю.

– Как раз хотел ввести в курс дела, – отвечает тот с видом крайней сосредоточенности. – В любом случае, свежий взгляд сейчас точно не помешает. Может, и не придется ветеринарных врачей вызывать из города почем зря… Ладно, не суть. История такая – где-то в начале месяца обнаружили у одной из коров шишку на боку. Она сначала небольшой была, думали, что это какой-то синяк, поранилась где, ну, в общем, что само рассосется. Ну, в итоге выросло в абсцесс. Я шприцами гной откачал, шишку ихтиолкой обработал. Ну и после этого также мазал каждый день, в надежде, что она всю оставшуюся гадость сама вытянет. Мазал-мазал, наблюдал, но чего-то как-то эффекта ноль, шишка даже больше стала. Решил использовать тогда потолще иглы для откачки, ну и чтоб хлоргексидин тоже удобнее было загонять. Антибиотики подключал, продолжал ихтиолкой мазать. Ну и, как ты можешь догадаться, опять ничего. А резать как-то лично мне не видится оптимальным решением. И тут ты такой прошаренный прям вовремя приехал! Ну, в том плане, что ты вроде как действительно нормально разбираешься, хоть и еще даже не студент. Ну, вот я и подумал, что, может, свежего взгляда окажется достаточно? Посмотришь?

Он еще спрашивает? Я для этого сюда и приехал, чтоб своим делом заниматься. Давайте сюда вашу буренку, ветеринарный врач Максим Жеглов берется за дело!

– Животное всегда в первую очередь, Глеб, – киваю. – Ведите.

Коровник встретил меня тем самым знакомым характерным запахом. Я поморщился, но, скорее, больше рефлекторно. Привыкший в свое время, чего уж.

А его основные обитатели на нас даже внимания не обращали. Правильно, чего им. Ходят себе какие-то homo и ходят. Своих забот хватает.

Глеб отвел меня в самый конец помещения, где стояла еще совсем молодая, но довольно худощавая телочка. На ее левом боку я сразу приметил ту самую, действительно весьма приличных размеров, шишку.

– Вишня, – представил мне буренку зоотехник.

– А почему резать не виделось оптимальным решением? – спрашиваю, всматриваясь в пораженную воспалением область. – Просто любопытствую.

– Ну а как ты предлагаешь резать на живую? – удивленно вскидывает бровь Глеб.

А, то есть эта вся причина? Ох, дилетанты…