Чтение онлайн

Золотое побережье?.. Может, всё же поехать, развеяться? Бьорд слишком воспитан, чтобы вести себя неподобающим образом. Как он сказал: ждал достаточно долго, подождёт ещё?

— Если приглашение и придёт, то моему супругу, — ответила Виррис. — Пусть он решает.

Они ещё многое обсудили после примерки, наслаждаясь чаем со льдом на летней террасе гостеприимной офицерской вдовы. К чаю подали корзиночки с творогом и трубочки с вишней, но Вир к выпечке не притронулась.

— Фигуру блюдёшь? — одобрительно крякнула пожилая дама. — Верно, тебе надо, на тебя муж вон как смотрит! И пусть смотрит так как можно дольше. А вот ему, кстати, я ватрушек передам, захватишь. Что? Господин Зоратт не раз выпечку моей кухарки хвалил, да ты и сама знаешь, как он творожную начинку уважает.

Девушка кивнула рассеянно, пряча растерянность. Чаще всего непосредственность госпожи Фелрейн восхищала и трогала, но иногда, вот как сейчас, вызывала волну раздражения. Творог, значит, любит господин Зоратт? Так Виррис велит их поварихе напечь, но не везти же кулёк, словно…словно…

— Виррис, девочка! Ты меня слышишь? Такая рассеянная сегодня. Хорошо себя чувствуешь?

Девушка моргнула несколько раз, останавливая взгляд на обеспокоенном лице хозяйки.

— Обдумываю фасон вашей юбки, Мирта, — со смешком выкрутилась она. — Хорошо у вас в саду, свежо так, и запах такой…

После обсуждения погоды дамы начали прощаться, и Виррис надеялась, что про ватрушки пожилая женщина забыла. Они не спеша подошли к воротам, за которыми ожидал гостью зораттовский экипаж, тепло попрощались; Виррис несла в руках только свёрток с почти готовым платьем приятельницы-заказчицы. Дома уж расправит и разгладит как следует; проводив улыбкой направившуюся к дому немолодую даму, девушка повернулась к стоящему поодаль транспорту. Сообразительный возница отъехал в тенёчек, под кусты, обильно усыпанные цветущими жёлтыми гроздьями. Мимо неё прошла прогуливающаяся пара девиц, спрятавших нежную кожу лиц под кружевными зонтиками. Не так уж и припекало; и до покалывания в пальцах захотелось просто пройтись, вниз по благоухающей цветами улочке, до поворота, направо, под рядом открытых ставен, украшенных цветочными горшками. Она оглянулась на пустую аллею, на ожидающий экипаж, выдохнула полной грудью. И свернула в противоположную сторону. Отсюда до зораттовского особняка всего ничего, а ходить пешком полезно для здоровья.

Девушка спокойно дошла до конца улицы, повернула и, брезгливо приподняв юбки, начала обходить вставшую у неё на пути повозку: колёса оной были столь грязны, что оставили жирные следы на брусчатке, а сидящий пассажир слишком вольно развалился на сиденье, всем своим видом заставляя усомниться в его трезвости. Неловко взмахнув рукой, он приподнял со лба мятый бесформенный головной убор и быстро глянул на Виррис из-под неаккуратных отросших прядей.

И этот район называют респектабельным! — негодовала про себя девушка, глядя под ноги, чтобы не влезть туфельками в грязь. К повозке, развязно вышагивая, держа руки в карманах, приближался возчик. Поравнявшись с Вир, ухмыльнулся, обдал несвежим дыханием. И резко выпростал руку из кармана; тёмное облачко взметнулось из горсти вверх. Виррис отшатнулась, но успела сделать вдох. В носу резко защипало, горло схватил спазм.

— Что проис?..

Падающую девушку бесцеремонно подхватили чьи-то руки, а потом она провалилась в темноту.

Глава 15

Её разбудило навязчивое жужжание и неприятно-щекотное прикосновение к щеке чего-то мелкого, незначительного, и Виррис мотнула головой, неожиданно тяжёлой, как будто не её. Жужжание отдалилось, и она через силу разлепила веки. Остатки липкого сна не желали развеиваться, и ещё очень хотелось пить. И голова болела, затылок нестерпимо ныл, вызывая единственное желание: лёд, много льда. Сначала лёд, чтобы убрать эту тупую выматывающую боль, потом пить. Взгляд постепенно прояснился, но никак не прояснил сознание.

Она полулежала в кресле и в полумраке: плотные гардины закрывали единственное в помещении окно почти полностью. Карниз покосился, несколько петель были неряшливо оборваны, но сквозь прореху нельзя было понять, день на улице или ночь. Виррис осторожно переменила положение, подтянула ноги, села ровнее, огляделась. Вяло отмахнулась от мухи, летящей в лицо, болезненно сморщилась: малейшее движение возвращало головокружение и гадкую тошноту. И движение вышло донельзя неловким. В крайнем изумлении уставилась на стягивающие запястья верёвки, несколько раз с силой дёрнула руками, но путы держали крепко. Что за..?

Она смутно помнила острый до слёз из глаз запах, разом заполнивший нос, укравший дыхание. Потом пустота, сменившаяся подступающей тошнотой и тряской. Или наоборот, тряской, вызывающей тошноту. Дурно пахнущая тряпка размером с простыню, отчего-то наброшенная ей на лицо, и собственные руки, с отвращением эту тряпку с себя срывающие. Чужие негромкие голоса, довольный смех. Страха поначалу не было, только злость и ненависть к старшему из Форрилей, к его отвратительному отношению к ней. Сам рук не пачкает, прислал вот этот сброд! Для чего, с какой целью? Она успела увидеть чьи-то спины, покачивающиеся впереди: её везли куда-то в той самой повозке, лишённой чистоты и опрятности, успела собрать в ладони магию, выпустить её на кончики пальцев и ударить. И даже выпрыгнула из замедлившейся повозки, пока повалившиеся друг на друга мужчины барахтались, охая и ругаясь. Чуть-чуть отступала тошнота, а перед взглядом проступала пыльная дорога, разрезавшая пополам цветущий луг. Можно попробовать нырнуть в высокую, по пояс, траву, и…

А потом её с силой дёрнули за волосы, и Вир успела подумать об Арви, прежде чем упасть в неприглядную темноту снова. Вот бы Арви её нашёл. Он быстрый, с необыкновенно острым чутьём, а ещё сильный, он бы спас…

И вот — чужое захламлённое помещение, жёсткое неудобное кресло и частично оборванные гардины на окне. А окно наверняка грязное, давно не знающее очищающих заклинаний или тряпки с водой. Покачиваясь и морщась от боли в затылке, девушка встала, кое-как подтянула связанные руки и потрогала ушиб на голове, нащупала шишку. Кто её так, обо что? И волосы в беспорядке, и на платье грязные следы.

Вот и прогулялась!

Но откуда мерзавец-Тивис мог знать, что именно сегодня ей захочется пройтись?

Боль и жажда мешали сосредоточиться. Ей бы сейчас хоть капельку вейсдгарского дара! Путы для мага не помеха, даже для такого мага, как она. Приложить ледяные пальцы к месту ушиба, унять боль, а потом как следует приморозить того, кто это сделал. Кстати, кто?.. И куда её привезли? Как далеко от Ле6авора она оказалась?

Дверь закрыта, напротив двери кровать, рядом пыльный стол с перерезавшей столешницу трещиной, на нём какие-то бутылки и пепельница. И мусор под ногами и по углам, не хватало только крыс. Больше в комнате никакой мебели она не увидела; общий облик наводил на мысли о том, что жилым это помещение давно уже не являлось.

Сквозь тошноту и боль начались просачиваться тоненькие струйки страха. Как давно она находится здесь? Есть ли надежда, что дома её уже хватились и начали поиски?

В этот момент Виррис услышала голоса за дверью и отступила к столу, намереваясь схватить хотя бы бутылку: сначала бросить её в вошедшего, следом ударить магией; верёвки её магию не удержат. А потом можно и спросить, что всё это значит. Не успела.

Вошедший мужчина, скорее молодой, чем старый, прятал лицо в тени шляпы и нёс в протянутой руке высокий стакан, полный воды.

— Я подумал, леди захочет пить, когда очнётся… А, так вы уже. Быстро, ничего не скажешь! Возьмите! Вода чистая, без отравы и всяких добавок.

И быстро сунул ей в руки стакан. Виррис жадно напилась, не сводя настороженного взгляда с… тюремщика, а как ещё? На спасителя он никак не тянул, при всей любезности. Смотрела и пыталась узнать.

Среднего роста, среднего телосложения, в мятой рубашке не первой свежести, брюки заправлены в покрытые дорожной пылью сапоги. До обходительного джентльмена не дотягивает: вон, шляпу и не подумал снять. В распахнутом вороте виднеется медальон на цепочке: какой-то амулет?..