Чтение онлайн

Как будто моё унижение — пустяк по сравнению с его «больным сердцем»!

Я посмотрела на старого лорда. Потом — на мужчину, за которого вышла замуж. На того, кто клялся хранить и защищать.

И впервые почувствовала, как внутри что-то ломается — не трещит, не гнётся… разлетается на куски. У меня дёрнулся глаз.

— Нет, — сказала я чётко, глядя лорду Арвейну прямо в глаза. — Я не буду стоять на колени. Ни перед вами. Ни перед кем. Вы — не король!

— Я — король этого дома! Я — твой хозяин! И хозяин всего, что ты видишь! — произнёс лорд, пока я сжимала кулаки, стараясь держать себя в руках.

— На колени! — страшным голосом закричал лорд Арвейн.

— Нет, — прошептала я сквозь стиснутые зубы.

Лицо лорда Арвейна побагровело. Он задохнулся от ярости.

— Ты! — прошипел он, тыча в меня тростью, кончик которой я отбросила в сторону. — Ты приползла сюда без гроша, без приданого! Ты стоишь мне двести лорноров в день — на еду, на стирку, на уборку, на выполнение слугами твоих прихотей. А взамен — ни гроша, ни приданого, ни даже приличного поведения. Завтра кредиторы сожгут мне поместье, а ты лежишь здесь, как принцесса. Вставай. Ты не гостья. Ты — долг. И будешь его отрабатывать! А мы еще на свадьбу поиздержались! Пришлось заложить фамильные драгоценности! Чтобы узнать, что за тебя и гроша не дают?!

Я сжала губы. В горле стоял ком. Но я не заплакала.

Потому что боль уже переросла в ярость.

— Вы не имеете права, — сказала я звенящим от гнева голосом. — И будьте так любезны — покиньте нашу спальню!

В этот момент лорд Арвейн схватился за грудь.

— А-а-а… — выдохнул хрипло, роняя трость из рук. Она с гулким стуком упала на каменный пол.

— Сердце… капли… капли в карете… Сынок…

Старик упал на колени, держась обеими руками за грудь.

— Держись, папа! Я сейчас! — подскочил муж, словно ошпаренный.

Он был еще в штанах, поэтому слетел с кровати и бросился бежать к двери, на ходу подхватывая свою рубаху с пола.

— Мое сердце, — цедил лорд Арвейн, сморщившись от боли.

На миг мне стало жаль старика.

Уж больно страшная гримаса боли исказила его лицо.

Я даже подумала: может, помочь? Все-таки я фармацевт. В медицине немного шарю! Точнее, шарила — до той промозглой осени, когда я закрывала аптеку, а двое с ножницами в руках решили, что мои ключи важнее моей жизни.

Дверь за мужем закрылась.

В коридоре стихли шаги.

«Может, если я помогу ему, то он сменит гнев на милость?» — дернулась я вперед, чтобы попытаться помочь.

Как вдруг лорд Арвейн изменился в лице.

Пропала гримаса боли, исчезло всё, что могло бы свидетельствовать о сердечном приступе.

Он усмехнулся, глядя на меня ледяным взглядом, а потом поднялся с колен.

Медленно. Уверенно.

Без единого признака слабости.

Он поднял упавшую трость, стряхнул с неё несуществующую пыль. Посмотрел на меня — и в его глазах не было ни сострадания, ни усталости. Только холодная, расчетливая жестокость.

— Думала, я старый дурак? — прошипел он, подходя ближе. — Думала, сможешь здесь командовать?

Я не успела пошевелиться.

Удар.

Набалдашник трости врезался в мою скулу. В глазах — тьма.

Рывок.

Лорд Арвейн схватил меня за волосы — жёстко, как верёвку, — и стащил на пол.

— Ты, паршивка! Знай свое место в доме, — процедил он, глядя сверху. — И не вздумай мне указывать, что делать!

Я дёрнулась, чтобы встать, но не успела.

Удар.

Ещё удар.

Ещё.

Мне казалось, что он сейчас сломает об меня трость!

— В этом доме ты — лишний рот. И раз уж ты не принесла ни монеты, ни связей, ни даже приличного воспитания — будешь делать то, что скажут. Не жена. Не леди. Служанка. И если через неделю не научишься молчать и кланяться, а если нет — сдохнешь быстрее, чем ты думаешь! Или что? Не царское это дело? Да на улице полно таких, кто готов за кусок хлеба чистить мои сапоги?! — прошипел он сквозь зубы, когда я смотрела на него снизу вверх, сгорая от ненависти. — И будешь выполнять правила этого дома. Потому что за тебя ничего не дали. Поэтому ты должна быть благодарна мне и моему сыну по гроб жизни за то, что тебя пинком не вышвырнули обратно!

Лорд Арвейн отступил на шаг.

Медленно, почти с изяществом, поправил манжету на левой руке — будто только что вытер руки от пыли.

Я попыталась встать.

Не помня себя от боли.

Стиснув зубы.

С гордостью.

Но он снова резко схватил меня за волосы и чуть не свернул мне шею.

— В следующий раз, — произнёс он тихо, почти ласково, — я не стану ждать, пока ты нарушишь правило, мерзавка!

Он наклонился, и его дыхание коснулось моего уха:

— Я просто избавлюсь от тебя. Тихо. Незаметно. Как от испорченного вина.

Я уже приготовилась к новому удару, но лорд Арвейн бросил в меня скомканное письмо.

— Мне что? Нужны твои платья? Твои украшения? Нет. Мне нужны деньги. Завтра в полдень придут люди из Гильдии ростовщиков. Они не спросят, хорошая ли ты жена. Они спросят: «Где залог?» А я должен показать им золото — или отдать дом.

Он наклонился, голос стал тише, почти шёпотом:

— Ты не жена моему сыну. Ты — дыра в моём бюджете. И если не начнёшь приносить пользу — я закрою эту дыру. Любой ценой. И раз уж ты — лишний рот, запомни: лишний рот не имеет права открываться в моём доме!

Что-то мне совсем нехорошо.

Перед глазами всё тускнеет.

Я держусь из последних сил.

И в момент, перед тем как сознание начало гаснуть, я увидела его.

Йенсен стоял в дверях.

В руке — пузырёк с зельем. Пальцы так сжимали стекло, что костяшки побелели.

Он сделал полшага вперёд…

Моё сердце вздрогнуло от надежды.

Но лорд Арвейн бросил на него один взгляд — и сын замер, как будто его окатили ледяной водой.

— Спасибо, сынок, — ласково произнёс старик, погладив его по плечу. — Мне уже намного лучше.

А в моей голове, сквозь боль и туман, звучала только одна мысль:

Он не защитил меня. Он даже не попытался. Он выбрал отца.

Я одна.

И если я не встану — никто не поднимет.

Я пришла в себя от холода.

Не от боли — хотя она пульсировала в висках, будто кто-то вколачивал гвозди в череп.

Не от страха — хотя он уже сидел в груди, как камень.

Просто холода.

Лежа на мраморном полу.