Чтение онлайн

— У нас денег на это нет! — пробурчала Марта.

— А если я заработаю? — спросила я, глядя на вредную старушку.

— А ты попробуй, — с вызовом произнесла она.

Она не злилась. Скорее, противилась инновациям просто из вредности. Я смотрела в её глаза, понимая, что менять привычный уклад очень сложно.

— Тогда я сегодня за прилавком, — улыбнулась я. — Я просто попробую.

Марта долго смотрела на меня. Потом махнула рукой.

— Ладно. Попробуй поговорить с клиентами сама. Только знай: если кто-то начнёт орать, плевать или предлагать тебе «помочь в другом деле» — я не вмешаюсь. Я буду в задней комнате. Считать, сколько у нас осталось монет на твои похороны.

— Договорились, — кивнула я, хотя слово «похороны» мне не понравилось.

Через десять минут колокольчик звякнул в третий раз.

Вошёл мужик — грубый, с бородой, в которой застряли крошки хлеба. Не поздоровался. Просто сплюнул на пол.

Плюх.

«Убила бы…» — рычало что-то внутри меня.

Я глубоко вдохнула. Вспомнила, как в аптеке учили: «Клиент всегда прав. Даже когда он неправ. Особенно когда он неправ».

— Здравствуйте, — сказала я чётко, хорошо поставленным, почти театральным голосом. — К вашим услугам. Чем могу помочь?

Мужик оглядел меня с ног до головы, оскалился.

— А, какая девка! Помочь ты можешь! — и, понизив голос, начал озвучивать схематично, но очень конкретно свой «план на ночь со мной». С нецензурными деталями. При этом периодически шмыгая носом.

Я улыбнулась. Не как человек. А как кукла — с застывшими уголками губ и пустыми глазами.

— О, это было бы интересно, — сказала я. — Но у вас явно сопли! Разве вам подойдёт поза снизу? Да и какая девушка согласится, чтобы на неё капало? К тому же, вам тяжело будет дышать. А это испортит впечатление от процесса. Что я могу вам посоветовать…

Я шагнула к полке, взяла флакон с прозрачной жидкостью и поставила его на прилавок.

— Поэтому для начала купите лекарство от насморка. Три капли утром, три — вечером. Через два дня будете дышать, как лошадь на скачках. И мы продолжим знакомство!

Мужик сначала замер. Потом фыркнул. А потом… усмехнулся и положил на прилавок две монеты.

— Умная, — бросил он и вышел.

— Всего хорошего! Не болейте! — произнесла я, чувствуя себя в своей стихии. «Болейте! Болейте и побольше! Нам очень деньги нужны!» — мысленно добавил пустой кошелёк.

Я выдохнула. Впервые за день почувствовала: я могу это. Я не просто выжила. Я работаю. У меня получается. Я — не лишний рот. Я — помощь, двигатель прогресса. У меня появился смысл. И я держалась за него всеми душевными силами.

Только я задумалась, как послышался:

Динь-дон!

В дверях стояла бабка.

Не просто старуха. А бабка, одетая, как цыганка на ярмарке: яркий платок, бусы из костей и стекляшек, пальцы в перстнях, глаза — как у кошки в темноте. Она быстро пробежала взглядом по полкам, будто искала не лекарство, а способ войти в астрал и не страдать с утра перегаром и бодуном.

— Зелье от головной боли, — сказала она, не здороваясь.

Я тут же достала пузырёк — тот самый, что варила утром. Чистый, точный, без примесей. Прямо гордость взяла за флакончик.

Она взяла его в руку… и замерла.

— С вас пять лорноров, — сказала я, вспоминая цену, которую называла Марта.

— Да погоди ты… — прошептала бабка с явным раздражением. Она сняла с шеи какой-то медальон с косточкой и бусиной. Я уже хотела сказать, что натурой, ношенными вещами, украшениями у нас не расплачиваются, но бабка, сжимая медальон в одной руке, стала вдруг вести себя странно.

Она закатила глаза.

Не просто закрыла — а закатила так, что белки сверкнули в полумраке. А потом… загудела. Как холодильник.

Низко. Глубоко. Как будто в ней проснулось что-то древнее.

Потом бабку стало трясти! Я испугалась, сделала шаг назад.

— О, великий бог тьмы, повелитель всего зла и ужас всего сущего! Призываю тебя в этот мир… — низким голосом произнесла бабка. Я на всякий случай смотрела, чем я могу отбиться от древнего зла.

Не думаю, что древнее зло будет в восторге от того, что в него прилетело средство от поноса.

Оно может обидеться и устроить полный армагедец!

— Заклинаю тебя четырьмя стихиями… — произнесла бабка, а я готовилась к худшему. — И приношу тебе жертву!

Она ловко порезала себе руку, уронив несколько капель крови на прилавок.

— Скажи мне правду… Не утаи… — продолжала завывать она. — Из чего состоит это зелье? Правда ли оно работает?

Всё. Меня можно выносить.

Будь я на месте древнего зла, я бы обиделась.

Внезапно глаза бабки вернулись на место, пока я пыталась переварить увиденное и услышанное.

— Спасибо, — улыбнулась она, положив деньги на стол.

У меня дёрнулся глазик. Что ж. И такое бывает.

— Соседка! — крикнула Марта. — Она всегда так покупает!

— А! — протянула я, соглашаясь, что не каждый день такое увидишь. — И как? Великому древнему злу не надоело проверять составы лекарств?

— Видала царапину на прилавке? — послышался голос Марты и звяканье бутылочек.

Я присмотрелась к глубокой борозде, похожей на след от когтя.

— Не понравилось ему одно зелье, — зловещим голосом добавила Марта, а у меня тут же всё внутри сжалось.

Уже была ночь. Свет фонаря бил в окно, а я чувствовала себя уставшей и немного счастливой. Осталось только закрыть аптеку и составить план на завтра.

Я подошла к двери, видя сквозь мутноватое стекло силуэт мужчины.

Неужели ещё посетитель?

Дверь распахнулась так резко, что колокольчик над ней звякнул, будто его ударили молотком.

На пороге стоял солидный, худощавый мужчина — высокий, в чёрном сюртуке с серебряной вышивкой по воротнику, с лицом, будто вырезанным из дуба после бури. Глаза — уставшие, но большие, как у филина. Он тяжело дышал, будто пробежал полгорода. За его спиной в переулке маячила карета без опознавательных знаков.

— Вы ещё не закрылись? — выдохнул он, не здороваясь. — Позвольте представиться: я дворецкий семьи Моравиа. И мне срочно нужно зелье от головной боли.

Я замерла. Моравиа. Фамилия, о которой шепчутся в высшем обществе. Генералы. Воины. Те, чьи имена гравируют на мечах и боятся произносить вслух. Все как один — красавцы, герцоги, драконы… А их богатство и влияние фактически безгранично!

— От головной боли? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал от внезапно накатившего волнения. — А как именно болит? Тупо? Пульсирует? С тошнотой? Не могли бы описать боль…