Чтение онлайн

— Я этого не делала! — протестую я.

Дедушка игнорирует меня.

— Но я имел в виду то, что сказал раньше. Ты должна извиниться ради соблюдения приличий. И, ради всего святого, Бо, в следующий раз либо уходи туда, где тебя никто не услышит, либо говори потише. Вывешивать своё грязное бельё на публике — занятие для низшего класса.

Я не могу поверить, что он только что это сказал.

— Что ж, — говорю я, — нет ничего лучше, чем проявление ханжеского снобизма в начале разговора.

Он бросает на меня пренебрежительный взгляд.

— У тебя уже есть какие-нибудь успехи с Медичи?

— Я бы сказала тебе, если бы успехи были.

— Огрызаться вовсе необязательно.

Я раздражённо вскидываю руки.

— Как ты и сказал, это отнимает много времени. Такими темпами, он швырнёт в Далию с полностью промытыми мозгами в лицо Арзо ещё до того, как мне удастся достичь головокружительных высот в светской беседе. И он прекрасно осведомлен о том, что я регулярно появляюсь в его клубе.

— Хорошо. Мы хотим, чтобы он думал, будто знает обо всем, что происходит.

— Он действительно знает обо всем, что происходит, — подчеркиваю я.

— На данный момент, — говорит мой дедушка. — Так будет недолго.

— Ты собираешься посвятить меня в планы?

— Я всё ещё довожу детали до совершенства. Терпение, Бо. Терпение. Ты можешь гоняться за бабочкой по всему полю, а потом, как только ты спокойно сядешь в траву, она опустится тебе на плечо.

— Медичи вряд ли можно назвать бабочкой. Он больше похож на змею в траве, которая выползет и укусит тебя за задницу, когда ты отвлечёшься.

— Вот только мы не отвлекаемся. Мы смотрим очень внимательно.

Я прикусываю язык. В том, что касается Лорда Семьи Медичи, я не думаю, что мы делаем достаточно. Однако, по крайней мере, в этом вопросе я пообещала следовать пожеланиям моего деда. В конце концов, он среди нас главный мастер шпионажа.

Я меняю тему.

— Мой мотоцикл всё ещё у полиции. В любом случае, нецелесообразно садиться за руль, когда я с Кимчи. Могу я одолжить твою машину?

— Ни в коем случае. Я не потерплю, чтобы от моей машины воняло псиной.

«Но он, похоже, не возражает, что там воняет кошатиной», — кисло думаю я. Потом я понимаю, что сегодня не видела его дурацкой котяры. Я с подозрением оглядываю комнату, гадая, не следит ли она за мной откуда-нибудь и не ждёт ли подходящего момента, чтобы наброситься. Чёртова тварь.

— Питер направляется в ту сторону, — продолжает он. — Он может подвезти тебя.

— А возвращаться мне как?

— Ради всего святого, Бо. Неужели я должен думать обо всём за тебя?

Клянусь, если бы он не был пожилым, я бы отвесила ему пару оплеух. Затем я замечаю, что уголок его рта подёргивается. Что ж, по крайней мере, одному из нас весело.

***

Поездка к дому Бринкиша проходит почти в тишине. Я несколько раз пытаюсь завязать разговор с Питером, но он отвечает односложно. В конце концов, я сдаюсь, и единственным звуком в машине остаётся пыхтение Кимчи. Пёс с огромной радостью перебирается с заднего сиденья ко мне на колени, где он счастливо сидит пять минут, а затем возвращается через узкую щель между передними пассажирскими сиденьями ещё на пять минут.

Меня так и подмывает включить радио, но я чувствую, что Питеру это не понравится. Когда он высаживает нас возле дома, на его лице появляется облегчение. Я дружелюбно машу ему на прощание, но Питер едва замечает это, прежде чем умчаться прочь. Я кусаю губу, когда он исчезает за углом. Кажется, ему нравится быть Сангвином не больше, чем быть человеком или завербованным вампирами. Я не хочу испытывать горечь — это не его вина, что я не стала Сангвином — но я не могу этого избежать.

Вздохнув, я иду по дорожке к парадной двери Бринкиша. На полпути я понимаю, что Кимчи не следует за мной. Я поворачиваю назад. Он лежит на тротуаре, его большие карие глаза наблюдают за мной. Он тихонько поскуливает.

— Давай, Кимчи, — говорю я. Он не двигается с места. Я пытаюсь снова. — Кимчи! Сюда, мальчик!

Медленно, словно с огромным усилием, он поднимается и подходит ко мне. Он смотрит на меня так, словно хочет сказать, что я предаю нашу дружбу, возвращая его сюда. Затем я задаюсь вопросом, не проецирую ли я просто свои собственные мысли.

Я звоню в дверь и жду. Через несколько минут дверь приоткрывается, и из неё выглядывает женщина с затуманенными глазами. На ней яркая ночная рубашка в цветочек, которая облегает её крупную фигуру, как шатёр. Это, должно быть, миссис Бринкиш.

— Здравствуйте! — весело говорю я. — Я привела Кимчи домой.

Она переводит взгляд с меня на собаку, потом обратно.

— Вы вампир.

Я киваю.

— Да. Мы получили результаты от ветеринара, и я могу подтвердить, что пёс определённо не вампир. Честно говоря, — говорю я конфиденциально, — такого в принципе не бывает.

— Вы не войдёте. Я не собираюсь вас приглашать.

Наверное, было бы разумно не упоминать, что её муж уже совершил этот поступок. Если бы я хотела ещё раз оскорбить свои глаза их кричащим домашним интерьером, я бы могла это сделать.

— Нет проблем, — я сохраняю улыбку на лице и осторожно проталкиваю Кимчи вперёд. — Иди.

Он снова скулит, но в кои-то веки делает то, что ему говорят. Миссис Бринкиш поднимает руку, и он останавливается как вкопанный.

— Барри! — кричит она. Затем: — Тащи сюда свою задницу. Это тот кровохлёб.

Она поворачивается и исчезает в задней части дома, но оставляет дверь широко открытой. Когда появляется Бринкиш, на нём пижама, сшитая из того же материала, что и ночная рубашка его жены. Это захватывающее зрелище.

Он хмурится, глядя на меня.

— А, это вы. Вы понимаете, что сейчас середина ночи?

— Я вампир, мистер Бринкиш, — я дружелюбно пожимаю плечами. — Ничего не могу с собой поделать.

Он хмыкает. Кимчи бьёт хвостом и бросается вперёд. Бринкиш чешет в затылке, затем внезапно убирает руку, так как передумал.

— Ну и что? — спрашивает он.

— Кимчи — стопроцентный пёс.

— О, — он выглядит слегка разочарованным.

— У него светобоязнь, и, вероятно, именно поэтому он не любит выходить на улицу в течение дня. Покраснение его глаз — это не что иное, как пигментация.