Чтение онлайн

— Вы можете оставить его себе.

Я сохраняю невозмутимое выражение лица. Я боялась, что это произойдёт.

— Это ваша собака, мистер Бринкиш.

— Жена хочет кошку.

— Всё равно, я веду не тот образ жизни, который позволяет завести собаку, — на самом деле, несмотря на уничтожение моих вещей и слюнявость, я бы с удовольствием оставила себе Кимчи. Он отличный пёс. Однако это слишком упростило бы задачу для пары, особенно учитывая, что теперь они хотят завести ещё одного питомца. Если вы хотите стать владельцем домашнего животного, вы не можете передумать через несколько лет. Это обязательство на всю жизнь. — Вы не можете просто бросить его, мистер Бринкиш. Вы за него отвечаете.

Он начинает что-то говорить, но выражение моего лица заставляет его передумать, и он отступает.

— Ладно, — огрызается он. — Иди сюда, — говорит он собаке.

Кимчи бросает на меня последний несчастный взгляд и заходит внутрь.

— Три месяца, — говорю я ему. — Оставьте Кимчи ещё на три месяца. Постарайтесь вспомнить, зачем вы его вообще взяли, — я не собираюсь позволять, чтобы о бедном псе перестали заботиться или отдали его в ближайший приют. — Если вы не можете справиться с этим, тогда я заберу его, — мой взгляд твердеет. — И если тем временем вы не будете заботиться о нём должным образом, мы поговорим ещё раз.

Чтобы напомнить ему, что теперь я могу заходить на его территорию, когда захочу, я поднимаюсь на крыльцо. Я шагнула через порог всего на дюйм, но мой посыл ясен. Бринкиш сглатывает.

— Есть ещё кое-что, — говорю я.

Он сердито смотрит на меня.

— Что?

— Ваш зуб. Где вы его сделали?

На секунду он выглядит озадаченным, затем дотрагивается до своего золотого коренного зуба. Одним быстрым движением он дёргает его, и тот отрывается. Он протягивает его мне на ладони.

— Валяйте, — ухмыляется он. — Можете потрогать, если хотите.

Я смотрю на зуб, затем на его рот. Там нет отсутствующего зуба: это не что иное, как съёмная золотая коронка. Дерьмо. Я понятия не имела, что такие вещи существуют. Если бы Коринн не призналась, что напавший на неё был человеком, он, в конце концов, мог бы оказаться кровохлёбом. Было бы неприятно постоянно надевать золотую коронку, но это возможно. Этот «золотой зуб» Бринкиша — не более чем ювелирное украшение.

— Откуда это у вас?

— Доставлено из Штатов. Я купил у местного дистрибьютора.

— Не могли бы вы дать мне их название?

— Какая-то компания в интернете, — в его глазах мелькает гордость. — Они изготовили его на заказ, чтобы он точно подходил к моему зубу.

— Как мило, — бормочу я. И какая пустая трата времени. И его времени, раз он вообще купил эту чёртову штуку, и моего времени, раз я подумала, что это может помочь нам выследить серийного насильника. Мне не нужно было проделывать весь этот путь, я могла бы спуститься вниз и поговорить с Дрехлином. Он, без сомнения, сказал бы мне, как легко можно достать такие вещи.

Я стараюсь прийти в себя.

— Спасибо вам. И помните, мистер Бринкиш, три месяца. Вы должны относиться к Кимчи по-королевски, иначе будут последствия.

Я отступаю назад, не сводя с него пристального взгляда. Он бормочет что-то себе под нос и захлопывает дверь. Я скрещиваю пальцы и надеюсь, что поступила правильно.

***

Когда я возвращаюсь в свою квартиру, время уже позднее. Мне пришлось повиснуть сзади на фургоне доставки, направлявшемся в город, чтобы успеть домой до восхода солнца. Я усталая и раздражительная, поэтому когда я добираюсь до верхней площадки лестницы и понимаю, что моя дверь распахнута настежь, моё настроение не улучшается. Я напрягаюсь и пригибаюсь, готовясь встретиться лицом к лицу с идиотом, который решил вломиться в дом. Мне не стоило беспокоиться — он уже услышал, как я приближаюсь.

Майкл выходит из дверного проёма, и у меня внутри всё переворачивается. Я искренне намеревалась попросить прощения за то, что переборщила со своими обвинениями, но сначала хотелось бы подготовиться. Вместо этого я вся в грязи и пыли от фургона доставки, а мои волосы торчат во все стороны, как будто я ищу ими спутниковый сигнал. Майкл одет в безукоризненную тёмно-синюю футболку с v-образным вырезом, которая облегает его во всех нужных местах. У него ни один волосок не выбился из причёски; единственное, что говорит о его напряжении — это непроницаемый взгляд.

— Бо, — бормочет он. Это звучит как приглашение.

Я стараюсь, чтобы мой голос звучал ровно, но моя реакция на его присутствие очевидна по моим словам.

— Как, чёрт возьми, ты попал в мою квартиру? — как только я начинаю говорить, я сразу же ругаю себя. Едва ли это можно считать осторожным началом разговора, которое я планировала.

— Ты оставила окно открытым, — спокойно отвечает он. — Обычно я бы им не воспользовался, но тебя не было дома. Я подумал, что ты предпочла бы, чтобы я был внутри, а не слонялся по коридору, где меня могут увидеть твои коллеги.

Я думаю о встревоженных лицах, с которыми мне пришлось столкнуться ранее. Вероятно, он прав.

— Я буду оптимистом, — продолжает Майкл, — и посчитаю, что твоё требование никогда больше не подходить к тебе было сказано сгоряча. В конце концов, мне будет трудно до конца жизни избегать «Нового Порядка», — он опускает голову, и у меня создаётся впечатление, что он внезапно занервничал.

— Эм, да, — я переминаюсь с ноги на ногу.

Он бросает мне что-то блестящее по воздуху, и я вскидываю руку, чтобы поймать это. Я раскрываю ладонь и смотрю. Это потускневший жетон с надписью «Полиция Лондона» на внешней стороне. Я озадаченно смотрю на него.

— Мы с Медичи вместе служили в полиции, — он произносит это натянуто, как будто ему неловко. — Работали под прикрытием. Китайская иммиграция была в самом разгаре, и были опасения по поводу некоторых, — он делает паузу, — криминальных элементов. Не говоря уже о большом влиянии Гоминьдана. (Гоминьдан — движение китайских националистов, — прим) Мы внедрились в их сеть и зарекомендовали себя как контрабандисты. Чтобы доказать нашу преданность, нас попросили присутствовать при нескольких казнях. Улыбки, которые ты видишь — часть нашего прикрытия, — его губы кривятся в невесёлой усмешке. — Конечно, у меня нет никаких доказательств этого, кроме жетона. Записи спрятаны в каком-то давно забытом хранилище, — он проводит рукой по волосам. — У прессы тоже есть это фото?

Я в замешательстве, но потом понимаю, к чему он клонит.

— Нет. Я получила это от О'Коннелла, бывшего генерального директора «Магикса». Всё остальное я сожгла. Не будет никаких сенсаций для таблоидов, — я отвожу взгляд. — По крайней мере, если «Магикс» не сделает что-нибудь с оригиналами. Их новый генеральный директор…

— Я его знаю. Что-нибудь придумаю.

— Окей.

— Ты мне веришь? Насчёт фотографии?

— Это имеет значение?

Майкл сжимает кулаки.

— Да, — тихо говорит он. — Имеет.