Чтение онлайн

Почесал. Правда, сделал это осторожно, стараясь не касаться ран от клыков, дабы ненароком не занести туда еще какой-нибудь заразы своими пальцами. Там, где чесалось и были свежие раны, Илья просто погладил ладонью поверх повязки. Немного покалывало. Щипало, и казалось, будто там бьется током. Ну хоть успокоился зуд. Сразу проверил ногу. Прошлое ранение уже зарубцевалось и не болело. Судя по шраму, прошло около месяца. Быстрее такая рана затянуться не могла. Выходит, он провалялся месяц? Но место укуса было свежим. Несколько дней. Максимум! Ранению бедра месяц, а укусу — меньше недели. Ерунда какая-то… Ну да ладно. Илья решил поинтересоваться этим феноменом позже у того, кто занимался его лечением.

Свет не горел. Одинокая лампочка в округлом плафоне из белого стекла не подавала никаких признаков жизни. Холодный, неяркий свет луны, пробивающийся сквозь занавески единственного окна, которое было здесь, немного освещал комнату, но света было недостаточно. В комнате было темно, и хотелось включить свет, но до выключателя, что у входа, сейчас ему не добраться. Слабость и головокружение слишком сильно давали о себе знать, и чтобы встать с кровати, ему потребовалось приложить немалые усилия.

Постояв немного на шатких ногах, Илья снова сел на постель. Отдышался. Потер ладонями занемевшие ноги. Внимательно осмотрелся, насколько это было возможно в темноте: светлые стены, высокие потолки, украшенные причудливым узором лепнины, крошечная прикроватная тумбочка и старый табурет, истертый временем, с поблекшей белой краской. Рядом с тумбочкой капельница: стеклянная бутылка с жидкостью на высокой металлической стойке. От склянки свисает система. В данный момент бездействующая. Игла на конце системы висела вдоль стойки.

Больница. Другого места быть не могло. Илья даже немного обрадовался. Выжил, значит! Та боль от укуса, которую он испытывал в своем теле, пока его сюда везли, была просто адская. Еще ему казалось, что он пару раз умирал. Так было хреново. Сознание уходило в какую-то черную точку, и никакими усилиями невозможно было оттуда вернуться. Лишь иногда он будто всплывал почти до поверхности и подолгу находился там. Затем он сквозь свой полуобморок почувствовал странный горячий укол, и ему стало легче. Затем еще и еще. Уколы следовали один за одним, с каждым разом снимая его боль и принося ему умиротворение.

После пятого или шестого укола он перестал страдать и просто уснул. Нет, он так и не вынырнул из небытия до конца, но уже мог нормально соображать. Хотя, кроме обрывков сцен из последнего выезда, больше перед его глазами ничего не «показывали». Эти эпизоды сменяли друг друга с надоедливой регулярностью, прерываясь на паузы с изображениями лиц его бойцов, которые ему почему-то улыбались. Сколько он провалялся здесь после этих уколов, было неизвестно.

Посидел, подышал. Размял до теплоты кисти рук. Помассировал виски. Головокружение немного отпустило. Илья уже смелее встал на ноги. Ему сразу захотелось пить. Очень сильно. Будто оказался в палящей пустыне. На тумбочке у кровати стоял графин с водой. Рядом стакан. Илья налил себе воды и с жадностью выпил. Сначала один, затем, когда тошнота улеглась, выпил еще сразу три. Стало полегче. Пульс успокоился, и сердце немного замедлило свой ритм. Нормально!

Возле графина на тумбочке лежала темная коробка, а под ней прямоугольник удостоверения. Хоть в темноте было и не видно деталей, однако в том, что это удостоверение, Илья не сомневался. Других предметов с таким внешним видом не могло быть. Разве что проездной документ на право бесплатно передвигаться в общественном транспорте. Вот только зачем он ему?

Офицер Народного Комиссариата Внутренних Дел и так имеет полное право на использование транспорта без особого разрешения. Разве что его комиссовали, и теперь он гражданский со льготами! Что до коробки — так это награда. Тут и так понятно. Вот только это награждение по «службе» или по «выслуге»? Вопрос… Если по выслуге, то это не очень хорошо. Придется искать работу. Комиссованного даже в охранку не возьмут, а делать он ничего, кроме как воевать, не умеет. Времена…

Илья с замиранием сердца убрал не особо интересующую сейчас коробку в сторону и схватил книжицу. Развернул. В темноте текст был едва различим, но основное прочитать удалось: Народный Комиссариат Внутренних Дел СССР. Илья Андреевич Поздняков. Капитан. С разворота на него смотрела фотокарточка. Такая же, как и на его удостоверении старшего лейтенанта. На ней он был серьезный. Даже через чур.

Илья выдохнул. Нет, не комиссовали! Даже вернули его прежнее воинское звание. Это радовало! Не придется искать работу, обивая пороги и получая отказы в следствие «противопоказаний». Теперь со спокойной душой можно было глянуть, что в коробке: тускло поблескивая в неярком лунном свете, на него смотрела звездочка.

Покрытая гладкой эмалью пятиконечная звезда. Ясно, что красная. В середине звезды был щит. То, что в щите запечатлена фигура красноармейца в шинели и будёновке с винтовкой в руках, это и так понятно. Даже не надо было всматриваться. Орден Красной Звезды. Учреждён для награждения за большие заслуги в деле обороны СССР как в военное, так и в мирное время, в обеспечении государственной безопасности.

Илья улыбнулся. Очень достойная награда! Очень! Однако за что? За то, что прикрыл старшину от выстрелов неизвестного противника из темноты? Или за то, что набил морду тому непонятному существу? Так деваться было некуда. Само собой вышло… Решив, что товарищам в высшем командовании виднее, и если его наградили, значит, было за что, он решил занять голову более насущными вопросами!

Постояв еще немного на ногах и удостоверившись, что он уже может держать равновесие, Илья отложил коробку с наградой и свое новое удостоверение назад на тумбочку, еще немного попил воды и, надев стоявшие рядом с койкой больничные тапочки, медленными шагами направился ко входной двери, чтобы включить свет.

Расстояние примерно в шесть метров до двери Илья преодолел легко. Ему казалось, что с каждой секундой становится всё легче и легче. Ноги уже уверенно шли по деревянным полам палаты. Не раскачивало. Да и в ушах исчез шум. Он протянул руку, чтобы включить выключатель, но что-то его заставило не делать этого. Какой-то странный шум. Будто кто-то храпел. Причем хоть и звук был далековато за дверью, однако он был достаточно громкий и никак не походил на храп человека.

Илья сразу отдернул руку от выключателя и замер, внимательно прислушиваясь к окружающей его тишине. Чутье разведчика подсказывало ему, что прежде чем включить свет и тем самым демаскировать себя, надо в первую очередь всё тщательно проверить. Осмотреть и изучить. Оценить уровень угрозы и опасности. Особенно когда буквально в нескольких шагах от тебя происходит что-то странное и не совсем понятное.

Стараясь не шуметь, Илья приоткрыл дверь, ведущую на выход из палаты. В тамбуре было темно. Дверь в соседнюю палату под номером «3» была открыта. Илья, крадучись вдоль стены, осторожно заглянул туда, но внутри палаты, кроме мебели, никого не было. Пустая койка. На полу валялся такой же стеклянный графин, как и у него в палате. Непорядок, конечно, но ничего, что могло подсказать ему, почему графин лежит на полу, Илья не заметил. Главное, храпели не здесь!

Внезапно тот самый странный храп снова повторился. Только сейчас стало ясно, что этот звук доносится снизу. Храпели на первом этаже. Будто там каким-то невообразимым образом завелся гигантский хряк. Дикий секач, который тяжело сопел, будто раздували меха кузнечного горна, и периодически похрюкивал. И делал он это с такой силой, что по двери, отделяющей тамбур и лестничную площадку, шла легкая вибрация.

Илья открыл дверь, ведущую на площадку, и на цыпочках прокрался на лестницу. Тапочки пришлось снять. Таккак грубая подошва этого изделия советской промышленности громко стучала по покрытию лестницы. Нет, тапочки были отличные! Верх из натуральной кожи и подошва из плотной резины со вставками из пробкового дерева, а также качественные швы из прочной нити гарантировали их многолетнюю эксплуатацию, однако они издавали достаточно отчетливый звук в виде щелчка, раздающийся при каждом его шаге по бетону лестницы. А этого допустить было никак нельзя!