Чтение онлайн

— А она знала об этом? – спросила женщина, вытаскивая это из себя, словно последнее, что было.

Сорокин запнулся.

Аде было тяжело давать ему отпор после того, что он сказал. Она очень ярко видела этого мальчишку, который ничего хорошего не видел в своей жизни, который в хоккее был, чтобы маме помогать. А та решила вернуться в ад, в котором жила с мужем-тираном, и после его отсидки, затянула туда сына. Конечно, не нужно иллюзий, чтобы понимать, насколько сильно получал от отца дерзкий Денис.

Только и слёзы, искреннее, острое отчаяние маленькое девочки Виталины, которой не оставили выбора, стояли перед глазами, а её откровения эхом отзывались в голове.

Да, Денис прав в том, что ему тоже было тяжело. Дело не в том, что он мальчишка, а Вита девчонка, дело в характере – Сорокин не умел смиряться, был необузданным, его таким сделала неблагополучная жизнь, а вот беда Виталины была именно в том, что она обманчиво пребывала в комфорте в искусственно созданных тепличных условиях. И просто не могла дать отпор без поддержки.

Стало так горько. Ведь Вита действительно украла у матери деньги. Она рассказала Иде, но Сорокин, понятно, не мог знать этого. Только украла Виталина, чтобы попробовать связаться с Николаем… не получилось. Как бы развивались события, если бы украденные деньги, Вита потратила на билет и добралась бы до Дениса?

Но для этого девушке надо было быть чётко уверенной, что её просьба о помощи будет услышана… Аделаида, узнав Дениса, точно могла бы сказать, что он бы помог. А вот Виталина? Она знала об этой возможности? Что-то говорило, что нет…

— Виталина знала, что ты поможешь ей, если она попросит? – не специально, но разгоняя в себе обиду, повторила Ида.

Сорокин нахмурился, повёл головой.

— Это же очевидно! – опешил он, глядя ей в глаза.

— Нет, Денис, нет, не очевидно. Особенно для человека в отчаянии – одни умеют просить помощи, а другие не верят в то, что заслуживают её и никогда, слышишь, никогда о ней даже не заикнуться. И дело не в гордости, дело в том, что они просто не привыкли…

И в женщине говорило её собственное. Оно срезонировало, ударило с силой – сама Ида не умела просить о помощи и принимала её с таким трудом. Глупо. Но до боли во внутренностях. Стеснения мучительного.

Она встала с кровати, пошла на кухню. Ей не хотелось реветь и она знала, что Сорокина слёзы бесят.

Ида не ждала, что он за ней пойдёт, ей нужна была передышка. Слишком много всего.

Очень.

Но Денис всё же пошёл, обнял её, стоящую у панорамного окна, что было в этой квартире. Внизу город, не спящий никогда, много огоньков и судеб, много боли и одиночества.

И Ида почему-то подумала, что её огонёк почти потух, потому что каждый такой огонёк – это свет внутри окон. А у неё даже люстры не было на потолке. И она же отказалась от помощи Сорокина, хотя понимала, что ему ничего не стоило купить ей эту дурацкую потолочную лампу за полторы тысячи рублей. И повесить её.

Только Ида не лучше той же Виталины… ей она советы давала, а сама?

— Не плачь, – прошептал в её голову Денис, прижимая к себе и, понятно, усиливая, а не успокаивая, поток слёз.

Потому развернул её к себе, давая уткнуться в грудь.

Ида подумала, что это какая-то невыносимая ерунда – что такое с ней происходит? ПМС? Почему она последние несколько дней льёт слёзы, когда так редко себе их в жизни позволяла. И льёт рядом с человеком, которого слёзы раздражают, определённо, потому что Сорокин транслировал это напряжение каждой клеточкой своего тела. Но при этом просто обнимал, прижимаясь губами к волосам на макушке?

Потом выдохнул воздух, тёплый, как делают обычно на улице, чтобы согреть руки, а тут вот в волосы, давая Аделаиде понимание, что она маленькая.

Она!

Девочка, которая не умеет просить о помощи и не умеет её принимать. А он – мужик, который не понимает, а в чём, собственно, проблема? И главное – он не откажет и сделает всё, что в его силах, чтобы разрулить, сделать, решить.

Он взрослый.

Только и разомлеть не успела, как Денис одним движением подхватил её под задницу, заставляя ногами обнять его торс и запуская эти механизмы чумного желания между ними, утащил в спальню, добивая:

— Ноги отморозишь, плакса!

Ей захотелось сказать ему, что он дурак… но и какая же она взрослая в самом деле?

Денис устроил её у себя под боком, в этих его руках вездесущих, от которых и не спастись ни разу. Ида почувствовала себя определённо больше кошкой, а не человеком. Как-то ноги, и правда замёрзшие, оказались между его бедрами.

— Не реви, не знаю, как быть со слезами, – снова пробурчал он ей в волосы.

Аделаида сказала бы, что вообще-то он идеально справляется с женскими слезами, потому что рыдающей женщине нужно именно то, что он ей сейчас с избытком давал – нежность, тепло…

— Прости, – прошептала всё же она. — Я просто очень боялась, что Вита что-то сделает с собой…

— Ничего она не сделает, – вздохнул Денис. — Во-первых, она трусиха, – Ида хотела возразить, но он не дал, — а, во-вторых, она натворит чего, а Козырь будет себя винить. Она же знает его, как облупленного.

— Ей так страшно, что он её не простит, – зачем-то пожаловалась, потом поняла, что снова надавила на болезненное, ожидала взрыва, но Сорокин усмехнулся, сильнее прижав к себе.

— Чё? Шутишь? Да он уже давно простил, просто не переварил ещё, – улыбнулся, когда Ида смогла поднять голову и глянуть на Дениса. — Отвечаю. Они вот посрались. Посрались же? А он мне сообщение написал, чтобы я за ней присмотрел. Пиздец… нашёл, бля, смотрителя.

Она хихикнула.

— И я понял, что хрень какая-то, когда ты мне сказала, что она у тебя, но написал ему, что нормально с ней всё…

— Откуда тебе было знать?

— С тобой и не в порядке? – прищурился Денис. — С тобой вот и я в порядке, скоро стану милым и пушистым, – проворчал, и ей хотелось спросить, что это значит вообще, а ещё понять с какой интонацией это сказано, но он добавил, — Козырев святой, он бы и сам наверное с ней уже носился во всю, просто скорее всего не может.

— Поэтому тебя попросил?

— Ну, а кому его просить? Он-то знает, что я сделаю, – конечно подразумевалось высказанное ранее Идой сомнение в том, что о готовности помочь знает Вита.