Чтение онлайн

Аделаида потёрла лицо, ухмыльнулась.

— Он тебя уронил, – проговорил Денис, имея ввиду конечно Давыдова. — Специально? Там много, где написано, в блогах, неофициально, но…

— Он… он не хотел, – с трудом проговорила Ида, вспоминая. Во рту непроизвольно появился вкус горечи и крови. — Он… просто меня подкинул, чтобы… припугнуть, знаешь, как маленьких детей пугают…

— Чего? – возмущение из Сорокина попёрло так, что угнетающая атмосфера заполнила собой салон и Ида подумала, что было бы отлично сейчас окно открыть, чтобы будто выпустить эту тьму. — Ты пошутила? Ада!

— Он бы поймал. Но сам упал, понимаешь? Так случилось, не специально. Просто обстоятельства, просто – он подкинул и поймал бы, обязательно, но не поймал, потому что сам упал.

Как нелепая мантра, не иначе, Ида же столько лет оправдывала Артура. Она помнила его слёзы, помнила, как просил прощения в палате интенсивной терапии, как плакал. И как-то так… никто не взрывался такой яростной злостью на Давыдова, как сейчас взорвался Денис. Этого гнева было через край.

— У меня сто и одна шуточка, знаешь, бля… какого хера? И куда делся этот… – Денис проглотил ругательное слово, но и не обязательно было, и так всё понятно, без уточнений и цензуры.

— Он знал, что виноват, – Ида поняла с какой-то неподъёмной печалью, что до сих пор оправдывает своего партнёра. — Артур был очень ревнивым. Очень. Просто вот – надо, чтобы как он сказал и никак иначе. Я была младше него, меньше опыта, приходилось слушаться. А Паша… Паша, он тогда помощником тренера пришёл работать. По гимнастике.Оказалось у нас много общего. Ему лет двадцать было, музыка нам одинаковая нравилась, книги, кино. Но не было ничего, понимаешь? Паша ко мне относился скорее, как к сестре. Мы с ним кассетами обменивались, магнитофонными, – Ида усмехнулась. — А Артур злился. Вот и… и он ушёл из спорта после этого совсем. Женился.

— Счастливый мудак, – зло выдал Денис, вцепившись в руль. — Там написано, что он сидел.

— За непредумышленное, – прошептала Ида.

— Непредумышленное? – вцепился Сорокин.

И чего он решил в это?

— Жену в ссоре ударил, она упала, головой ударилась и умерла.

— Красавчик какой. Сначала тебя сломал, потом жену убил… просто!.. Пиздец!

— Денис он умер, умер… его больше нет. Какая разница теперь? – прошептала Ида.

— Сдох, сломав тебе, и не только тебе, жизнь, – не смог не заметить, зло и ядовито.

А женщина упрямо мотнула головой.

— Паша меня поставил на ноги. Реабилитация вся на нём была. Потом он в армию ушёл, а когда вернулся, сделал предложение, – Ида нахмурилась.

Пыталась ли переварить их с Павлом жизнь? Да нет, не пыталась. Какое это имеет значение? Ей надо было раньше заметить изменения, уловить их – они же так много значили друг для друга.

— А теперь кинул ради новенькой?

— Просто, – и Пашу Ида тоже оправдывала? За всё! — Я забеременела и мне сказали, что расклад из-за травмы такой – или я, или ребёнок. Причём ребёнок живой и здоровый только при самом замечательном раскладе течения беременности, если дохожу, но скорее всего… травма даст о себе знать намного раньше.

Она замолчала, ожидая, наверное, какой-то реакции от Дениса, но он промолчал, ожидая продолжения.

— Я очень переживала, мне казалось, что, ну, вот встала же я после травмы, снова на коньках, пусть, конечно, без возвращения в спорт, но всё же – говорили, что я не встану вообще. Ходить не буду, не то что кататься. Я думала, что раз там я справилась с телом своим, то беременность – это же… тоже самое… чего сразу, что надо прерывать? Но Паша, как и врачи, был за это…

— В пизду такой расклад, я бы на его месте тоже так сказал, – согласился Денис.

— Вот ему тогда чуть больше, чем тебе сейчас, было, – грустно улыбнулась Ида. — Он меня каждый день изводил, чтобы ехать к врачу, чтобы не рисковать, а я всё не понимала почему он так. И в итоге сказал “делай, как знаешь”, а я… я… на нервах выкидыш случился.

Снова повисло тяжёлое молчание.

— Мы с Пашей тогда чуть не развелись, – Ида вдруг поняла, что никогда ни с кем об этом не говорила.

Тамара Андреевна поддерживала, но вытаскивая на откровенные разговоры, придерживалась позиции – говори, что хочешь, а Аделаида молчала конечно о проблемах в семье. Марго скорее просто пыталась взбодрить, наваливала какие-то свои дела, вытаскивала из дома. Папа, который тогда уже очень болел, просто ничего не знал – она не хотела его тревожить своими бедами, хотя сейчас казалось, что он наверняка всё знал.

А теперь ведь нашла когда и, главное, кому рассказать – Денису!

— Наверное надо было, – заметила не без укола боли внутри. — Мы год сексом не занимались, варились в этом. Но пережили как-то… только, он же не должен теперь до конца своих дней вот так со мной – без детей, без надежды на будущее какое-то. И я понимаю… всё… ему всего сорок один.

Денис молча завёл движок, Ида уставилась на него в недоумении, а он повернул руль, выезжая с места парковки у дома.

— Что ты делаешь? – выдохнула она, понимая, что он уезжает. Собственно с ней вместе, слышала блокировку дверей.

— Жрать хочу, – выдал Сорокин, ускоряя автомобиль, на секунду, при выезде на проезжую часть, перехватил руль и пристегнулся, потому что машина начала подавать сигналы с требованием фиксации ремней безопасности. — Пристегнись.

— Денис, – Ида, конечно, возмутилась, пристёгиваться не хотела, у неё мелькнула мысль, что можно заставить, потребовать, чтобы он остановился, но Сорокин выехал на дорогу, перестроился в крайний левый и прибавил газу.

— Есть тут, где перекусить? – спросил он, когда Ида всё же пристегнулась. — Или в магаз надо бы заехать… О, а ты можешь мне приготовить что-нибудь?

— Что?

Аделаида вообще не понимала, что происходит. Её трясло от воспоминаний, ей горько было, ком этот во рту, глаза на мокром месте.

Она была уверена, что смирилась с произошедшим – с травмой, с потерей ребёнка, с тем, что многие вещи для неё под запретом. Но оказывается, начала рассказывать и её провернуло беспощадно. Ей стало так жаль себя, невозможно, до воя жалко.

И было важно, кому она это рассказывает? Да?

Дело же именно в Денисе?

Но она воспринимала его, как просто… просто… парня на ночь? Просто переспали. Просто секс? Или…

Он грубый, взрывной, неугомонный, с ним невозможно нормально разговаривать! Невозможно! Ему всё пох, не важно.

И вот же, вот, доказательство – она ему душу вывернула. А он? Жрать хочет? Или просит, чтобы она ему приготовила? Совсем что ли?

Зачем она вообще во всём этом?

Обида стиснула внутренности.