Я буду держать тебя
Шрифт:
То, что она у него будет, не сомневались те, кто с ним занимался, видя какой растёт самоцвет – и правда будущий чемпион.
Ида всматривалась в Градова, обращающегося к ней, склонила голову на бок. Восторг присутствующих на катке резонировал с тем, что у неё внутри рвалось, потому что Ида видела не только талантливого мальчика, но и прогнившего, утонувшего в тщеславии мудака… видела второго Артура Давыдова.
А главное она сама приложила руку к этому становлению!
— Мне нужна твоя помощь, Идочка, – он сделал очаровательное лицо, способное пронять кого угодно, кажется. Девочки, наблюдавшие за его явлением на каток, уж определённо растеклись по полу лужами.
Ида стянула наушники и приподняла одну бровь. Градов ухмыльнулся, думая, что она не слышала его и надо повторить обращение. Он начал почти, но она не дала.
— И тебе привет, с наступающими, а я думала, что ты с подарками для нас, цветы, шампанское, конфеты…
— А у меня праздников нет, Идочка, ты же должна знать, – улыбнулся Дима.
— Сейчас расплачусь… – ответила она, кажется понимая, какая именно помощь ему нужна.
Пришёл просить программу.
Не ошиблась.
Ему нужна. Очень. И конечно, Ида не сомневалась, что очень это весьма срочное и надо будет делать отработку на льду невзирая ни на что. И она раньше, скорее всего, плюнула на праздники, плюнула на отдых – сделала бы для него всё и даже больше.
На Градова налетела Шепелевская, за ней и Паша явился, встал, опираясь на бортик.
Аделаида уверена была, что с мужем её уже поговорили и он согласился.
А она… куда она денется? Вот даже по Тамаре Андреевне можно было понять, что сомнений в согласии нет – Плотникова и Зарецкий сделают Градову программу, как он хочет.
Ида горестно улыбнулась:
— Ты столько времени без программы? Сезон в самом разгаре.
— У меня есть, но я без пары, а те, которые… – он запнулся, а женщина разозлилась. — Мне нужно сильное, но простое, чтобы любая справилась. И я знаю, что ты так умеешь.
“Любая”, – такой тон, столько высокомерия.
Если бы не несколько рядов сидений, разделявших их, то наверное Аделаида врезала ему по роже, пусть и жест это могли бы расценить, как невнятную истерику – ей было плевать!
Дима довёл свою партнёршу. Ту, с которой катал несколько лет, которой говорил слова любви…
Он весной получил небольшую травму. Восстановился достаточно легко, но в катании всё отчего-то теперь было не так, как надо. И он нашёл виноватую – девушка, по его мнению, стала тяжелее и неповоротливее во время “простоя” и ожидания возвращения Градова на лёд. А смотрящая в его рот, та решила, что будет худеть, будет стараться, изводя себя тренировками и…
Сейчас партнёрша этого “талантища” лежала в больнице, а он искал себе новую, чтобы не просрать сезон.
Только ту программу, которую Градов катал в паре, потянуть могла совсем не каждая фигуристка. Да и чего говорить – он сам не мог тянуть свою программу!
— Ты ещё меня в партнёрши позови, – с горечью проговорила Ида.
— А ты согласишься? – повёл бровью Дима.
— С тобой? На лёд? – Ида улыбнулась, но её вывернуло изнутри, сжало с болью и яростью. То в чём они творили, порой так прекрасно, но порой равноценно мерзко. — Ни за что! – процедила. — Одного мудака-фигуриста мне в жизни хватило. С излишком. И программу я тебе делать не буду.
Градов моментально выкинул свою вальяжность. Стал хмурым, жёстким и серьёзным.
— Я заплачу, у меня мировое первенство, у меня карьера на кону, – проговорил он. — Ида, не будь стервой, а?
— А ты попробуй со своими, – она встала, стараясь, очень сильно стараясь, не сказать лишнего, — партнёршами, – вернула ему тон пренебрежительный, — не как с кусками мяса, а как с людьми, Дим.
— Ида! – вспыхнул тот, готовый кажется ловить её.
— Нет! Мне срать на твой олимпийский чемпионский член, медалями обвешанный. Я знаю твою программу. И тебя я знаю, – она отпустила бурю, что сейчас рвала внутренности, возвращала в тот момент, когда сама вот так смотрела в рот своему любимому Артуру, а он наказал её за это. Жестоко и беспощадно. — Так что, просто перестань быть уродом конченным, требовательным гандоном, которому полкило веса того и гляди грыжу натворит, и… может стоит научится делать куни?
Добила, наплевав на стоящих фигуристов, девочек, или Шепелевскую ту же, орнувшую, как услышала сказанное, это привычное осуждающее:
— Плотникова!
Только Ида уже не смотрела ни на кого, она развернулась и ушла из сектора. Точно зная, что:
— Ида, – в спину прилетел ор Зарецкого, а за ним и быстрые шаги. Схватил за руку, развернул на себе. Рожа у него перекошенная, пятнами красными пошёл.
Она подумала, что раньше сразу же прижало, сдавило. Раньше она испугалась бы, стала оправдываться, просить прощения, а сейчас так всё равно.
— Ты что творишь, Ида? – прорычал Паша, больно впиваясь пальцами в плечо.
— Я не буду делать ему программу! Ему – нет!
— Принципиальная до хера? – прорычал он. — Денег охуеть сколько? Ты наверное потому на полу спишь, а? Спину убьёшь себе, а потом как будешь? Одна решила быть, так одна и будешь ползать!
— Пошёл ты! – Ида вырвала руку из его хватки. — Хочешь бабла – делай ему программу, вместе с Тамарой. Вперёд! И верни мне ключи от квартиры, и не смей приезжать, чтобы я не знала.
— Оборзела, Ида? Ты никому переломанная нужна не будешь, кроме меня, слышишь? Не будь идиоткой!
Добралась до подсобки, где никто не мог бы её найти, потому что хоккейные тренировки закончены в этом году, да и здесь экипировка благотворительного фонда, а ещё коробки на стеллажах, никому не нужные уже много лет. Иде просто больше некуда было деться, чтобы не нашла ещё и Шепелевская, у которой тоже много слов найдётся для описания и осуждения выходки Аделаиды – но и чёрт бы их всех побрал!
Она осела у стены, давясь горькими слезами, перебирая в голове мысли, никак не отпускающие её. Столько всего – и Артур, и Дима, и Паша.
Ида уткнулась в коленки.
Она очень любила всех этих мужчин! И каждый из них вот так жестоко вывернул её, оказался тем, кто…
И тут до неё дошло, что она понятия не имеет, где всё это время был Денис!
24
Твою мать!
Денис никак не мог понять, что ему делать, как и вообще – какого хера с ним творится?