Чтение онлайн

— Он должен был быть в Московском поместье?

— Да. Сам говорил: встречу тут, тихо, без суеты. — Арина Родионовна поджала губы. — Суету он не любит. Только когда сам ее устраивает. Да и все еще себя гложет за то, что происходило последние месяцы в Империи.

Я повернул ладони о теплую чашку. Чай пах ромашкой.

— Может, телефон сел?

— Может, — она кивнула без особой убежденности. — Только я утром позвонила в поместье. Прислуга говорит: не приезжал. Со вчерашнего дня нет. Постель не тронута. — Она сделала глоток и удовлетворенно кивнула. — Он никогда не уходит, не предупредив.

Лора материализовалась у окна и оглядела комнату быстрым цепким взглядом.

— Интересно, — сказала она. — Пушкин пропал.

— Пока что просто не отвечает.

— Миша, это Пушкин. Он бы ответил на звонок даже в двойном сальто с водопада.

Я мысленно согласился, но вслух этого не сказал.

— Хорошо, — я поставил чашку. — Вы пробовали через Лермонтова? Они же виделись недавно.

— Михаил Юрьевич сам сейчас не в Москве. Я его тоже пытаюсь разыскать. — Арина Родионовна помолчала. — Эти великие маги, блин… Будь они неладны, — добавила она с интонацией человека, который давно смирился с этим диагнозом.

— Понятно. — Я встал. — Я займусь этим, и пока не тревожьтесь.

— Я не тревожусь, — она спокойно отхлебнула чай. — Я информирую. Тревожится пусть кто помоложе.

Я усмехнулся и вышел в коридор. За спиной Арина Родионовна уже что-то записывала в свой блокнот. Единственный человек в этом здании, у которого все под контролем.

— Лора, — позвал я мысленно, спускаясь по лестнице.

— Уже смотрю, — ответила она. — Последний зафиксированный сигнал телефона — Москва, вчера вечером, около девяти. Потом тишина. Геолокация пропала.

— Телефон выключен или…

— Или, — она произнесла это коротко и без лишних объяснений. — Пока не паникуем. Пушкина украсть не так просто. Но понаблюдать стоит.

Я вышел на крыльцо. Данила ждал у машины, задумчиво разглядывая небо. Мороз прихватил щеки, и в воздухе отчетливо пахло приближающимся снегопадом.

Пушкин не отвечает. Постель не тронута. Куда делся человек, способный поднять двойной защитный купол над половиной Москвы и при этом охотно раздавать интервью? Хотелось бы знать.

Скорее всего, ничего серьезного. Новый год, компания, загулял. Бывает.

Хотелось бы верить.

— Данила, — сказал я, садясь в машину. — Домой.

— Маша и Света уже спрашивали, когда вернетесь, — сказал он. — Витя опять что-то разобрал.

— Что на этот раз?

— Не знаю. Трофим сказал, что пока не ясно.

Машина тронулась. Я смотрел на белый спокойный город и думал о том, что первый день нового года начался вполне предсказуемо.

Поместье Кузнецовых.

Утро.

Данила затормозил у ворот поместья и машина мягко осела на свежем снегу. За ночь намело прилично. Дорожку к крыльцу уже расчистили, но по краям лежали аккуратные белые валы. Пахло хвоей и дымом из трубы. Где-то в глубине двора Кицуня бегал за гвардейцами, и те с хохотом убегали от него, отбиваясь снежками.

Я вышел из машины. Ноги ныли, каналы все еще восстанавливались, так что тело двигалось тяжеловато.

— Спасибо, — бросил я Даниле.

— Всегда, — он уже тянулся к радио. Праздник для него явно не закончился.

Лора шла чуть позади, заложив руки за спину. На ней был широкий свитер, который она, судя по всему, подобрала специально под новогоднее утро. Голубые волосы стянуты в хвост.

— Значит, Пушкин, — произнесла она.

— Значит, Пушкин, — кивнул я.

— И ты уже решил кого отправить.

Это не было вопросом.

— Саша, — кивнул я. — Оба два сумасшедших, в хорошем смысле. К тому же, сейчас он единственный, кто может найти Пушкина. Да и вообще, они же сражались друг с другом? Поймут друг друга, — махнул я рукой. — Ну, насколько вообще кто-то может понять Есенина-младшего.

— Он может устроить международный скандал на ровном месте.

— Просто если уж ПУШКИН попал в беду, то его достать сможет только Саша.

Лора немного помолчала, потом согласилась:

— Логично. Звони Есенину-старшему.

Я достал телефон еще на крыльце. Сергей Александрович поднял трубку после второго гудка.

— Михаил. — Голос ровный, как всегда. — С Новым годом.

— И вас. Саша дома? — я не стал тянуть и сразу перешел к делу.

Пауза. Короткая, но я ее почувствовал.

— Дома. Философствует третий день подряд. Честно говоря, я бы не против, если бы его чем-то заняли.

— У меня как раз есть для него дельце. Дайте ему трубку.

Шорох. Потом голос Александра, легкий и насмешливый, будто он только что оторвался от чего-то очень важного и нисколько об этом не жалеет:

— О, Кузнецов. Чего случилось?

— Пушкин пропал. Последний сигнал телефона — Москва, старый район, вчера вечером. Постель в поместье не тронута. Арина Родионовна не может его найти с ночи.

Я уже открыл дверь в дом и на меня пахнуло блинчиками, горячим маслом и ванилью. Желудок немедленно напомнил, что завтрака еще не было.

— Ой, бла-бла-бла, — произнес Саша наконец. — Куда ехать?

Я дал координаты и добавил:

— Желательно, чтобы вы не ругались. А то еще один международный скандал на Новый год не нужен.

— Без обещаний, — сказал он и положил трубку.

Лора хмыкнула.

— Они подерутся…

— Я в курсе.

Я разулся в прихожей и пошел на запах блинов. На кухне было шумно.

Маруся стояла у плиты и переворачивала блины с таким сосредоточенным видом, будто это была тактическая операция. На столе уже стояла целая стопка — золотистая, ровная, от которой поднимался легкий пар. Рядом сметана, мед, варенье трех видов. Трофим сидел с кружкой чая и смотрел в окно с выражением человека, у которого все под контролем, хотя в данный момент это было довольно спорным утверждением.

Потому что Витя успел добраться до Болванчика.

Болванчик лежал на столе перед Витей, точнее, часть его лежала на столе, а еще часть была зажата в маленьком кулачке. Сын смотрел на деталь с таким серьезным выражением, что на секунду я остановился в дверях.