Чтение онлайн

Только роскошная, выставленная напоказ медная плита со здоровенной руной пустоты и механизмом, скрытым внутри стен, который удерживал серебряный стопор магии.

Я всё же решил испытать свою идею о пропорциональном увеличении рун. И даже не уснул, закончив огромную руну. Почти, помогло походное пиво.

Вакуум заполнил узкий тоннель шагов на десять. И продержался, пока мы пили за успех. Успели выпить треть кружки, не меньше пяти минут. Достаточно, чтобы убить тех, кто попытается проникнуть этим путём. Или отсечь их часть, пока мы расправляемся с теми, кого впустим.

Все смеялись и одобрительно посматривали на меня.

Я тоже улыбался. Но совсем по другому поводу. Что я так упёрся в пружину? Разве в блоке цилиндров двигателя автомобиля есть пружины? Зачем мне возвратный механизм для поршня, если я могу сделать два цилиндра чтобы они толкали поршень по очереди? Нужен просто шатун, коленвал...

К тому времени автоматон был готов уже процентов на шестьдесят, и мне пришлось приложить массу усилий, чтобы выкинуть из головы мысли о вакуумном двигателе и сосредоточиться на том, чтобы закончить уже начатое. Это во мне что-то человеческое сидит: распыляться сразу во все стороны.

Автоматон был сложен. Но сложен своей выдумкой. Всё вместе делало этот механизм замороченным, как часы. Но состоял он в основном из простых деталей, формы под которые хороший мастер мог сравнительно легко изготовить, а отлить их не представляло труда. Нам не хватало бронзы и, как я подозревал, позже будет не хватать золота. Но Бурдар, похоже, предусмотрел это: многие детали можно было сделать сильно толще, отлив из чистой меди, добавляя запас маны вместе с прочностью. И вес, конечно. Не станет ли автоматон слишком тяжёлым? Надо пробовать.

Сейчас оставалось самое сложное: виртуозная работа с рунами суставов, по полтора десятка минимум на каждый, и двенадцать связующих. Месяца три, надо полагать, если я буду работать в одиночку.

Но это слишком долго. Я умру от нетерпения.

Поэтому я изготовил трафареты для нанесения рун на суставы. Я намеревался использовать жизненную силу дварфов для них. Или чем они там запускают магию рун, аж сознание теряют? Каждый дварф сможет вырезать руну на мягкой меди, если дать ему хороший трафарет. Даже если руна выйдет кривоватой — плевать. Пусть сгорает со стыда, лишь бы активировалась. Я уже скоро бороду начну грызть.

Но, конечно, потренироваться не мешало. Потому я отправился к отцу с требованием выделить мне на недельку штук тридцать бородачей в личное пользование.

Выслушав меня и всё обдумав, отец дал согласие. Но с одним условием. Сначала следовало сходить за грибниной. Мы уже старые вагонетки разбираем. Грим решил, что хеймары готовы, и завтра сто двадцать бород, из которых волокит только половина, выйдут за стены. Так что ждать недолго.

Это было приемлемо. День я потерплю.

К тому же это даже удачно, что я зашёл. Грим явно собирался идти без меня. Я смутно припомнил, что он, кажется, заходил на днях. Вчера? Или позавчера? Нет, точно заходил. Что-то сказал, постоял рядом с разложенным и приготовленным для нанесения рун автоматоном. Я начал рассказывать, потом что-то вспомнил, надо было срочно доделать, и Грим пропал. Но я этого даже не заметил.

Удивительно, но когда делаешь что-то действительно увлекательное, об этом даже вспоминать приятно.

Но надо отвлечься, встряхнуться и всё перепроверить на свежую голову. Как раз завтрашняя прогулка мне в этом поможет.

Гляньте на карту, и дайте оценку пожалуйста.

Получается даже красиво. Но криво. Свартскард должен граничить с Гриндмунном. Слева должно быть подземное море, а Кальдватн должен быть зажат между дном моря на поверхности и потолком над подземным морем. Порт Фейтхола это выход в подземное море. Ну и так далее. Н адеюсь представление все же некоторое дает, лень с ней возиться.

Мы вышли во тьму, и нас было сто сорок бород.

Если бы такое случилось до того, как я занял место Скьеля, я был бы поражён, обескуражен и, наверное, впал бы в прострацию. Но с тех пор многое произошло. Мы распахнули дверь и вышли во тьму, занимая места впереди длинной колонны. И фонари на наших шлемах горели ярко, будто мы не боялись, что нас увидит что-то во тьме.

Или мы и в самом деле не боялись?

Ну, даже если и не боялись, это не помешало нам принять несколько важных предосторожностей.

Первым шёл Торв с новой боевой секирой. Перековали его кайло. Подарок от всей Цитадели, очень почетно. За ним мы. За нами, в первых рядах, хорошо одоспешенные хеймары из мастеров. Нет, понятно, что у нас тут колхоз, в смысле некоторым коллективное хозяйство. Но оружие это, как кружка или инструмент, очень личное. И на такое обычно никто не претендовал.

Раньше кольчуга или усиленный металлическими пластинами доспех могли быть только у мастеров. Но после небольшой кхар-мугизации излишне зажиточных членов нашего сообщества на общак упало весьма немало брони. Из которой двенадцать комплектов были вполне достойными. В том числе кольчуги. И Грим бессовестно раздавал их тем, кто, по его мнению, сражался лучше остальных. Рискуя получить не только молчаливое недовольство, но и открытый отказ отдавать их обратно в общий котел.

У нас было два десятка действительно тяжело бронированных дварфов, полсотни в броне из хитина и грибнины, вроде той, в какой когда-то вышел из Медного Горна Торв, и десяток арбалетчиков.

Щитов на всех не хватило. И арбалетов бы побольше наделать. Скорострельных. И для них тоже нужна была грибнина. Много для чего нужна была грибнина.

Только она, похоже, прямо совсем кончилась. Нет, понятно, что у нормального запасливого дварфа была целая градация состояний: «совсем нет», «нет», «нет совсем», и «только для себя осталось».

Но в этот конкретный момент цитадель действительно подъела все запасы грибнины, и мы уже начали присматриваться, что можно разобрать из нужного, но не нужного прямо сейчас. Так что дефицит грибнины был очень острым, и пора было это дело поправить. Надо было лишь добыть грибнину.

Тем более мы знали где.

Чистых волокит было под шестьдесят, всего раза в три больше обычного. Зато охранял их целый хирд. Предполагалось, что легко одоспешенные будут им помогать. И, как я подозревал, Грим планировал сделать не один, а пару-тройку рейсов. Это обещала стволов в двести минимум. Годовой прирост гродсалов цитадели.

Со всех сторон хорошо, кроме одного. Шумно. Одно дело идти тесной группой бород в десять, даже двадцать. Можно приглядывать за всеми. Даже если камень упал оружие звякнуло, да что угодно — можно остановиться, прислушатья, оценить опасность. И вернуться. Сейчас, такой толпой, мы производили шум. Не грохот, как можно бы было ожидать от людей, но достаточно громкий, равномерный, шум. Не было смысла гасить фонари. Если уж на такой шум кто-то и придет, лучше увидеть его из далека. Поэтому штоки на фонарях открыты полностью. Смело? Может даже слишком. От этого становилось не по себе, и я отхлебнул походного пива. Тревога понемногу растворялась в звенящем восторге от красот Подземья.