Я дварф! Невозможная руна
Шрифт:
Легко подхватив одетого в тяжёлую броню Брока на плечо, Торв вернулся к строю и буквально забросил его внутрь хирда. После чего пошёл рядом, небрежно помахивая топором.
Хирд медленно пятился. Торв периодически шагал к паукам, впрочем, не отходя далеко от строя. Но пауки осторожничали. Близко не совались.
Неожиданно прозвучал сигнал сплотиться. Хирд встал, синхронно выдохнув в бороды сотню ругательств. Торв оглянулся.
— Чёрные атакуют! — крикнул он мне и тут же умчался вперёд.
Следующие несколько минут я напряжённо вслушивался в происходящее впереди хирда. Даже очередная волна красных, подступивших шага на полтора к нашим сапогам, но всё же в последний момент отхлынувшая обратно, беспокоила меня меньше.
Я слышал гневные крики. Но в них не было того страшного отчаяния или решимости, когда смерть уже хватает тебя за бороду. А потом гонг начал отбивать сигнал атаки. И мы привычно двинулись вперёд. Как учили на тренировках.
Отходить назад трудно. Приходится шагать медленно, по полшага. Вперёд идти легче. Все знают своих соседей. Все делали это неделями и часами. И мы резко, с места ускорившись, ломимся вперёд. Я почти бегу, пытаясь вырваться ближе к голове строя, ожидая, что Грим бросил нас в атаку не против пустого места.
Мои опасения оказались не напрасны. Я услышал резкий грохот и вопли. Увидел густое скопление шлемов с фонарями, освещающих чёрные панцири, возвышающиеся над ними на целую голову. Похоже, мы врезались в Чёрных. И сейчас там шла настоящая рубка. Кажется, я даже услышал хохот Торва.
Сигнальщик снова отбил сигнал сплотиться.
Я почти лениво, скорее с раздражением, чем с ужасом, сбил щитом в полёте прыгнувшего на меня красного паука. Хотя тварина, когда летела на меня, растопырив лапы, в какой-то момент показалась мне размером с телегу.
Нет, страшно, конечно.
Но сейчас бояться некогда.
Меня потрясли за плечо. Я обернулся.
— Тебя Грим зовёт! — рявкнул мастеровой и посторонился, пропуская меня внутрь хирда.
Я оглянулся назад, на пауков. Они снова перетекали с одного места на другое, будто выбирая момент для атаки, мельтеша красными боками в свете фонарей. Выглядело так, будто вот-вот кинутся. И, судя по предыдущему опыту, в последний момент остановятся. Только несколько самых тупых попытаются куснуть.
Трусливые.
Хотя...
Вряд ли.
Я всмотрелся во тьму поверх красного хитина, ища Бледных. Не увидел ничего, кроме далёкой флуоресценции местной флоры. Потом нырнул внутрь хирда, разглядел впереди копьё Грима и двинулся к нему.
Грим держал совет стоя на двухколесной тачке. Оттуда был хороший обзор.
— Они просто нас изматывают, — сказал он, когда мы собрались рядом. Говорил, то и дела бросая взгляд в разные стороны над шлемами хирда. Поглядывал и вперёд и назад. — Старый Враг ждет удобный момент, чтобы сломить наш строй.
— Или чего-то ждут, — буркнул Браск. — Наши болты не берут броню Чёрных!
— Берут, но плохо, — не согласился Торв. — Я видел, в одном торчало не меньше трёх.
Грим зло звякнул пяткой копья по шлему Браска.
— Не стоит кричать «обвал», пока не слышишь треска! — рявкнул он и мазнул лучом фонаря вокруг.
Волокиты рядом внимательно прислушивались. Браск раздражённо поправил шлем и завозился со своим арбалетом.
— Они лишь делают вид, что подступают. Ищут удобный момент для укуса и замедляют нас, одновременно угрожая спереди, — сказал я. — Испытывают нашу стойкость.
Все обдумали мои слова.
Грим кивнул.
— Да, очень похоже, что ты прав, Скьель. У нас уже много укушенных, и они смогли убить нескольких.
— Дури вышел за щиты, и Чёрный разорвал его на части, — сказал кто-то из толпы.
— Моего брата укусили в шею, и он так плох, что даже не может выпить пива!
Начал подниматься недовольный гул.
— Тихо! — крикнул Грим.
Но его никто не слушал.
— А ну варежки захлопнули! — заорал Торв, и его глубокий мощный голос перекрыл всех.
Сигнальщик нервно отбил сигнал к сплочению.
Торв набрал воздуха и снова проревел:
— Стоять! Молчать! Биться!
Грим присел, и мы придвинулись поближе. Сомнительный способ скрыться от чужих ушей, но хоть что-то.
— Думаю, — прогудел Торв, стараясь говорить потише, — они ждут, когда с меня спадёт сила Кхар-Гхрима. Ведь это проходит со временем. Потому я стараюсь унять ярость, чтобы не расходовать её впустую.
Я задумчиво кивнул.
Ну да. Магия, при всей своей способности менять саму физику мира, всё же парадоксально подчинялась некоторым закономерностям. В том числе закону сохранения энергии. Она на чём-то работала. И логично, что божественный бафф Торва временный.
Просто раньше я как-то не обращал на это внимания.
— Нет, — встрял Ниск. — Они жаждут похитить нескольких из нас. Разве вы не помните рассказы Хранителей Памяти?
Нууу...
Да.
Старый Враг во всех историях очень любил воровать детей и взрослых. Вроде наших сказок про похищенных принцесс. Правда, на этом обычно был конец истории. Никто похищенных не спасал даже в сказках.
Я списывал это на дварфийскую суровость.
— Действительно, — сказал Торв. — У них даже есть белые с красными отметинами, достаточно большие, чтобы нести дварфа. Они опутывают паутиной наших павших, но не участвуют в бою.
— Я тоже заметил таких, — согласился Стур.
— А никто не заметил Бледных? — спросил Грим.
— Это Ловчие, — снова встрял Ниск.
Мы помолчали, перебирая в голове пару десятков вариантов того, с чем ещё можем столкнуться. Я вздрогнул, вспомнив, что существуют пауки, плюющиеся кислотой, которая может сжечь бороду. Страшное дело.
— Думаю, они забыли о нас так же, как мы о них, — сказал Стур. — Потому и попытались захлопнуть ловушку, не боясь того, что нас много.
— Если смотреть сверху, видно, что красных не так уж много, — сказал Грим. — И хотя каждый из них сам по себе не так опасен, боюсь, если мы разрушим строй, они смогут добраться до многих. Но и идти назад, сохраняя строй, нам слишком трудно.
Мы уже слишком хорошо его знали, поэтому просто ждали, когда он скажет решение. Как только закончит обоснование.
— Место тут похоже на большой тоннель, зажатый с двух сторон стенами Подземья. Потому они и ждали нас здесь. Мы никак бы не прошли мимо. Слева и справа места немного, только для красных тварей, а дальше груды камней у стен. Впереди Чёрные. А сзади ничего. Будто нарочно оставлено место, куда можно бежать.
Он склонился ещё ниже.
— И я вижу, как волокиты уже готовы всё бросить и кинуться к цитадели.