Чтение онлайн

Всё великое здесь штучно.

А мой старый мир был силён совсем другим. Тысяча одинаковых деталей. Миллион одинаковых инструментов. Бесконечные телеги, станки, винты и трубы. Мой старый мир не умел делать разумного медного человека. Но он умел делать тысячу сносных самобеглых телег вместо одной великой руны.

И, возможно, именно поэтому победил бы этот мир. Если бы между мирами случилась война.

Чудо, это конечно, удивительно. Но это чудо. Один раз на миллион. А вот миллион одинаковых вещей, воспроизводимых с достаточной точностью... Это чудо, которое ещё страшнее.

Я сидел, глядя, как Меднобородый показывает знаками, что пиво дрянь, а дварфы хохочут так, будто перед ними не ожившая медь, а молодой короткобород. И думал, что, возможно, Бурдар зря дал мне знания о рунах запускающих мысль и дающих возможность черпать из потока маны. И он не зря опасался всего, что исходит от Безымянного. Возможно, даже сам Восьмой не понимает, что я могу оказаться куда опаснее, чем он думает. Он ведь ждет от меня лишь умение запускать в этот мир новые переменные. Открывать новые руны. Добавлять новые наименования в набор инструментов. Он не планировал что я принесу с другого мира привычку думать о чуде как о ремесле.

— Скьель, ты слышал? — Торв легонько толкнул мою кружку и улыбнулся своей яркой улыбкой. — Не впадай в задумчивость, не затеивай новое чудо. Мы выступаем как только поможем в сборе толстошлемников.

Он говорил о деле, которое предложил Ниск. Ниск рассказал об этом не сразу. Сейчас я понимаю, что его терзали сомнения, стоит ли говорить. Тогда я лишь раздраженно смотрел как он мнет бороду. Иносказательно, конечно. Пил. Молчал. Слушал, как остальные спорят о бронзе, грибнине и новых обменах с Озёрной Цитаделью. Потом всё же поднял взгляд и сказал:

— Я знаю, где взять много олова.

После этих слов стало тихо. Не совсем тихо, конечно. Где-то стучали кружки. Кто-то храпел у стены после пира. Меднобородый в дальнем конце зала как раз пытался осторожно взять двумя пальцами кусок жареного паука и снова его уронил. Но среди сидевших вокруг "стола старейшин" дварфов наступила именно та тишина, когда все уже начали думать об одном и том же.

— Говори, — сказал Мордрин.

Ниск кивнул.

— Почти сто лет назад один из Стожаров попытался основать новую цитадель. Чуть глубже Медного Горна. На оловянной жиле.

— "Попытался" звучит не слишком обнадёживающе, — заметил Браск.

— Потому что Старый Враг её сожрал, — спокойно ответил Ниск.

Он говорил ровно. Без попыток нагнать жути. От этого становилось только хуже. До той цитадели было два дня пути по безопасным тоннелям. Потом ещё день вдоль подземной реки. Уже через плохие места. Ниск знал о ней потому, что Хранители Памяти в Сеидесятивратной, где Ниск учился писать руны, сохранили рассказ о бегстве. Когда Старый Враг прорвался внутрь, хирд цитадели остался держать проходы. Меняли время на кровь. Пока женщины, дети и короткобороды уходили через потайной ход.

— Потайной проход выводит почти к самому Великому Чертогу, — сказал Ниск. — А рядом главный склад.

— Если его не обрушили, — буркнул Грим.

— Не думаю. Цитадель тогда ещё толком не достроили. Они жили внутри небольшой полости. Только начали расширяться. Укрепления были плохими. Зато добычу олова уже начали.

— Это очень похоже на правду, — тихо добавил Мордрин.

Ниск кивнул. А потом сказал, что в записях сохранилось, что перед падением цитадель отправила в Фейтхолл двадцать пудов олова.

Все переглянулись.

Общему делу обычно отдавали десятую часть. Получалось, что за год там добывали олова больше, чем Медный Горн меди. И если цитадель прожила хотя бы пару лет…

— Там может лежать целая гора олова, — хрипло сказал Браск.

— Или медных слитков, — добавил Стур. — Если олово успели обменять.

— Или там сидит Старый Враг и ждёт, пока мы придём, — отрезал Мордрин.

Это слегка охладило разговор. Старый Враг действительно оставлял гарнизоны. Чтобы дварфы не вернулись и не заняли их малыми силами, разрушенные цитадели редко оставались пустыми. Обычно внутри сидело что-нибудь зубастое, многоногое и крайне опасное.

Но тут прошло почти сто лет.

— Старый Враг мог уйти, — сказал Торв.

— Или передохнуть от времени, — добавил Браск.

— Или сожрать друг друга, — поддержал Стур.

— Или их могло стать ещё больше, — сухо ответил Мордрин.

Все помолчали.

Потом Торв спокойно сказал:

— Мы уже убили четырёх Чёрных.

Это был серьёзный довод.

Мордрин раздражённо потёр переносицу.

— Острой нужды в бронзе нет, — сказал он. — Я налаживаю обмены. Мы снова торгуем. Потихоньку.

— И потому переплавили кухонную цепь подъёмника? — немедленно спросил Торв. — А вместо неё поставили тросы?

Мордрин недовольно посмотрел на него.

— Да.

— Значит, нужда всё-таки есть.

Это тоже оказался серьёзный довод. Потому что все понимали: бронзы не хватает всегда.

У дварфов вообще всё строилось вокруг нехватки.

Они выковыривали жизнь из камня по кусочку. Метр за метром отбивали место под грибные рощи. Каждый мох шёл в дело. Каждый червь-камнеточец. Каждый странный камень. Каждый обломок коралла закинутый в мешок во время выхода во тьму за грибниной.

Дварфы привыкли вырывать у Подземья всё, что им нужно. А тут…

Тут где-то в темноте лежала целая мёртвая цитадель, набитая оловом. Такое трудно пережить спокойно. Я видел это по глазам остальных. Даже Мордрин уже начал мысленно считать, сколько получится бронзы. Сколько доспеха и оружия. Сколько механизмов. Сколько лет работы можно сэкономить. Сколько лет жизни получить.

Грим хмыкнул и наконец сказал:

— Значит, идём.

Мордрин медленно выдохнул.

— Да, — признал он. — Похоже, идём.

— Только осторожно, — добавил Ниск.

— Мы дварфы, — ответил Торв. — Мы всегда осторожны.

После небольшой паузы Грим задумчиво проворчал:

— Просто иногда уже после того, как сделали глупость.

Три дня пути, это был максимум, который дварфы могли себе позволить для долгого перехода. Столько каменного хлеба и пива мог унести на себе хорошо одоспешенный дварф. Если с ним шёл попутчик с одноколёсной тележкой, пожалуй, можно было увеличить «дальность действия» до шести дней.